Мужчины не плачут - Татьяна Корсакова

— Ничего мы не перемываем! — Маша подхватила сына на руки, перешагнула через Тая и вошла на кухню. За ее спиной зашуршала пакетом Лика.

Баба Тоня с обиженным лицом стояла посреди кухни. Маша тяжело вздохнула — иногда на вновь обретенную родственницу находило. Она уже привыкла к приступам подозрительности и мнительности, случавшимися с бабой Тоней с удивительной регулярностью, просто ей было страшно неловко перед Ликой. Как точно подметила подруга, эти приступы совпадали с ее визитами. Счастье еще, что Лика не страдает повышенной обидчивостью. Любая другая на ее месте давно бы высказала едкой старушке все, что о ней думает, и тогда случилась бы беда. А у Лики просто ангельское терпение…

— Баба Тоня… — Маша обошла растекшуюся по полу лужу из манной каши, дело Ванькиных шкодливых ручек, поцеловала старушку в сухую щеку.

— Ну что — баба Тоня?! Как что, так сразу баба Тоня! — проворчала та. — А баба Тоня, между прочим, жизнь получше вашего знает и опыт кой-какой имеет. Жаль только, что нынешняя молодежь, — она бросила на Машу укоризненный взгляд, — не приучена стариков уважать.

— Мы приучены, — сказала та с максимально возможным смирением.

— Я вижу! Не слепая! — Баба Тоня не спешила идти на мировую.

— Ну простите нас!

Обычно после волшебного слова «простите» баба Тоня оттаивала и сменяла гнев на милость. Было в этом слове что-то магическое.

— Да ладно уж. — Старушка позволила себе сдержанно улыбнуться. — Сегодня прощаю вас, непутевых, — она посмотрела на нерешительно топчущуюся в дверях Лику. — Ты-то что на пороге мнешься? Заноси сюда ваши деликатесы. Небось всякой ерунды понакупили?!

— Так ведь повод есть, — улыбнулась Маша.

— Повод — это хорошо. — Баба Тоня посмотрела сначала на застывающую на полу манку, потом на перепачканного все той же манкой Ваньку.

— Значит, кутить будем? — спросила неожиданно озорным тоном.

— Будем. — Лика и Маша согласно закивали.

— Тогда чего стали как принцессы? Машка, давай мне мальца, я его переодену. Сама пока кухню в порядок приведи. А ты, — она с сомнением посмотрела на Ликин костюм из натурального шелка, — ишь, вырядилась, — проворчала уже беззлобно, — мечи на стол свои деликатесы. Гулять так гулять.

* * *

Маша была на работе без двадцати семь. Конечно, можно было прийти к семи, как велено, но она решила перестраховаться, чтобы освоиться до прихода Его Княжества, поэтому проснулась ни свет ни заря, торопливо выпила чашку кофе, выгуляла Тайсона.

— Да что они, с ума посходили в этой твоей конторе?! — бурчала баба Тоня, пока Маша металась по квартире в поисках запропастившейся куда-то туфли. — Все начинают работать в девять, ну самое раннее — в восемь, а ты — в семь! Можно подумать, что этот твой компьютерный отдел — стратегический объект! Можно подумать, там необходимо круглосуточное дежурство! Что за блажь?! Да сядь ты, Машка, поешь нормально! Я тебе яичницу пожарю.

— Некогда. — Маша выудила туфлю из-под дивана.

— Странная какая-то работа, — не унималась баба Тоня.

В ответ Маша лишь виновато пожала плечами, сняла с вешалки поводок Тая. У нее так и не хватило духу рассказать бабе Тоне, что она никакая не сотрудница компьютерного отдела, а всего лишь секретарша. В рейтинге ужасных профессий «целомудренной девушки» бабы Тони, профессия секретарши стояла рядом с профессией проститутки. Непонятно, что именно послужило причиной этой твердой убежденности, но факт оставался фактом. Секретарша — значит проститутка, продажная женщина, исполняющая все прихоти своего начальника. Переубеждать бабу Тоню, которая предавала анафеме даже платья с короткими рукавами, было себе дороже, и Маша решилась на обман, вполне невинный, но все равно легший на ее плечи тяжким грузом.

Ввиду ограниченного времени прогулка с Таем была сокращена до минимума. Пес обиженно скулил, терся о подол Машиной юбки, заглядывал в глаза. К чувству стыда теперь добавилось еще и чувство вины. За то, что Тай не догулял своих положенных двадцати минут, за то, что Ванька проснется, а мамы нет…

Вчерашний охранник проводил ее равнодушным взглядом. Похоже, ранний приход на работу в этой конторе был нормой и никого не удивлял. Маша не стала вызывать лифт — не старушка же она, в самом деле. Пусть олигарх с его искусственной патиной ездит на лифте.

Дверь в приемную была распахнута настежь. Маша переступила порог, огляделась. Со вчерашнего дня ничего не изменилось. Разве что цветы в вазе богемского стекла слегка поникли. Интересно, цветы в приемной Его Княжества — это система или случайность? И если все-таки система, то где их брать, эти цветы?

Маша села за компьютер, задумалась. Его Княжество желал, чтобы она была исполнительной. Слишком расплывчатое определение. Что именно она должна исполнять? Менять цветы в вазе богемского стекла, отвечать на телефонные звонки, регистрировать входящую и исходящую документацию, варить шефу кофе, смахивать пыль с его рабочего стола?

Надо признать, ее познания в этой области весьма ограниченны. Причем, из всего вышеперечисленного она умеет лишь менять цветы (при условии, что их ей кто-нибудь принесет), стирать пыль и варить кофе. С телефонными звонками, входящей и исходящей документацией могли возникнуть определенные трудности.

Маша посмотрела на часы — до начала рабочего дня оставалось еще пятнадцать минут. Этого должно хватить, чтобы смахнуть пыль с рабочего стола Его Княжества и заодно осмотреться в логове врага. Воровато оглядываясь, Маша подошла к двери, ведущей в княжеский кабинет. Она была почти уверена, что дверь окажется запертой, но та неожиданно легко открылась.

В кабинете царил полумрак — жалюзи снова оказались опущены, — пахло дорогим парфюмом и сигаретами. Помещение явно нуждалось в проветривании, но Его Княжество, уходя домой, не удосужился открыть окно. Наверное, следить за микроклиматом в кабинете должна секретарша, то бишь, она, Маша Литвинова. Маша мысленно прикинула, сможет ли справиться с еврозапорами на окнах. Можно было бы включить кондиционер, знать бы как. Нет, пожалуй, с окнами разобраться проще. В распахнутое настежь окно ворвался прохладный утренний воздух. Ну вот, одна проблема благополучно решена. Осталось смахнуть пыль с княжеского стола и убраться восвояси. Только чем это сделать? Не рукавом же?

Тряпочки для пыли не нашлось. Да и откуда в этом роскошном кабинете взяться скромной тряпочке для пыли?

Маша окинула критическим взглядом стол — идеальный порядок, никакой пыли нет и в помине. Картину портит лишь пепельница, доверху заполненная окурками. Если Его Княжество и дальше будет так много курить, то, возможно, очень скоро Маше придется искать новую работу из-за скоропостижной кончины нынешнего работодателя. Курение — это вам не шутки, так и до рака легких недалеко.

Маша злорадно хмыкнула. Вообще-то она не была кровожадной, но этот спесивый Князь, ее новый босс, не нравился ей так активно, что представить его скоропостижную смерть особого труда не составило.