Порочная страсть - Колин Маккалоу

– Вы не замужем? И не вдова?

– Нет. Я старая дева.

Майкл рассмеялся и, решительно покачав головой, возразил:

– Нет, на старую деву вы не похожи.

Атмосфера накалялась: старожилов возмущала наглость новичка и снисходительность сестры.

– У меня в кабинете стоит коробка с галетами, – неторопливо проговорила сестра Лангтри. – Может, кто-то за ней сходит?

Майкл тотчас вскочил.

– Если вы уточните, где именно, я с удовольствием принесу.

– Посмотрите на полке под книгами. Это жестянка из-под глюкозы, но на крышке вы увидите наклейку с надписью «Галеты». Вам добавить молока в чай?

– Спасибо, я пью черный, с двумя кусками сахара.

Пока Уилсон ходил за галетами, за столом стояла мертвая тишина. Сестра Лангтри безмятежно разливала чай, а мужчины дымили сигаретами, словно стремились дать выход накопившейся ярости.

Майкл вернулся с жестянкой, но вместо того чтобы сесть к столу, обошел всех по кругу, предлагая галеты. Заметив, что каждый из мужчин взял по четыре штуки, он достал четыре галеты и мягко подложил под неподвижную ладонь Мэта, покоившуюся на столе, придвинул к его руке кружку с чаем так близко, чтобы слепой почувствовал тепло, и только после этого опустился на скамью рядом с сестрой Лангтри. Его искренняя улыбка глубоко тронула ее – Майкл ничем не напоминал Люса.

Остальные мужчины по-прежнему настороженно молчали, но сестра Лангтри впервые на это не обратила внимания. Все ее мысли занимал Майкл: она улыбалась ему и думала, как приятно в кои-то веки встретить человека, лишенного привычного набора надуманных страхов, тревожных метаний и переживаний. Она была уверена, что он не стал бы искать у нее утешения и защиты, как другие пациенты.

Внезапно Наггет громко застонал, капризно оттолкнул кружку с чаем и схватился за живот.

– О господи, меня опять скрутило! Ай-ай-ай, сестра, похоже, у меня кишечная непроходимость или дивертикулит!

– Тем лучше для нас, – без всякого сочувствия пробурчал Нил, схватил кружку Наггета и перелил ее содержимое в свою опустевшую, потом сгреб его галеты и ловко, словно игральные карты, раздал остальным.

– Но мне правда плохо, сестра! – жалобно проблеял Наггет.

– Если бы ты не лежал в кровати весь день и не читал медицинский справочник, то чувствовал бы себя нормально, – неодобрительно заметил Бенедикт, недовольно поморщившись, и сурово обвел глазами сидевших за столом, словно кто-то из них жестоко его обидел. – Это здоровья не прибавляет, да и воздух здесь нездоровый.

Он поднялся и, важно ступая, вышел на веранду.

Наггет опять застонал, на этот раз куда громче, и сестра Лангтри мягко проговорила:

– Бедняжка Наггет! Если хотите, пойдите в мой кабинет и подождите меня там. Я сейчас подойду. А вы можете пока измерить частоту своего пульса и дыхания, хорошо?

Джоунс с готовностью поднялся, держась за живот так, будто собирался вот-вот извергнуть его содержимое, и с победной ухмылкой оглядел остальных.

– Слышали? Сестричка знает, что ничего я не выдумываю! Уверен: у меня опять разыгрался язвенный колит.

Он унесся в конец барака, а Майкл с тревогой заметил:

– Надеюсь, у него нет ничего серьезного, сестра: вид у него и вправду нездоровый.

Нил фыркнул, а Онор невозмутимо возразила:

– С ним все в порядке.

– Болезнь грызет его душу, – неожиданно заговорил Мэт. – Несчастный простофиля скучает по матери. Он здесь, потому что это единственное место, где его терпят, а мы миримся с ним из-за сестрицы. Будь у начальства побольше мозгов, отправили бы беднягу домой, к матери, еще два года назад. А вместо этого его держат здесь, вот он и жалуется на ломоту в спине, головные боли, кишечные колики и сердечные приступы. Гниет здесь заживо, как и все мы.

– Верно сказано: все мы тут гнием, – угрюмо буркнул Нил.

Буря не утихала. У них меняется настроение, словно погода в этих широтах, подумала Онор, обводя взглядом лица мужчин. Кажется, ничто не предвещает ненастья, а в следующий миг поднимается вихрь и небо заволакивает тьма. Что стало причиной на этот раз? Неужели слова Мэта?

– Что ж, по крайней мере, у нас есть сестра Лангтри, а значит, все не так уж плохо, – весело заметил Майкл.

На этот раз смех Нила прозвучал почти естественно, так что, возможно, буря все же уляжется.

– Браво! – воскликнул он. – Наконец-то среди нас появился галантный рыцарь! Теперь слово вам, сестра. Оспорьте этот комплимент, если сможете.

– Зачем же мне его оспаривать? Не так уж часто мне делают комплименты.

Слова Онор задели Нила, но он демонстративно запрокинул голову, словно сбросил наконец напряжение, и мягко возразил:

– Вопиющая ложь! Вам ли не знать, что мы постоянно осыпаем вас комплиментами. Но раз уж мы заговорили об этом, скажите: почему вы застряли в «Икс»? Должно быть, тоже в чем-то провинились?

– По правде сказать, да. Я совершила ужасный грех: полюбила этот барак со всем его содержимым, – иначе ничто не заставило бы меня остаться здесь, сами знаете.

Внезапно Мэт поднялся, точно ему стало вдруг невыносимо оставаться за столом, уверенно, словно вовсе не страдал слепотой, подошел к сестре Лангтри и легонько коснулся рукой ее плеча.

– Я устал, сестра, поэтому прощаюсь с вами. Доброй ночи. Забавно: в такие вечера, как сегодня, я почти верю, что, проснувшись утром, снова смогу видеть.

Майкл привстал, чтобы помочь Мэту пройти между ширмами, но Нил жестом остановил его.

– Он знает дорогу, приятель.

– Хотите еще чаю, Майкл? – спросила Онор.

Он кивнул и собирался что-то сказать, но ширмы вдруг покачнулись, в палату проскользнул Люс и опустился на скамейку рядом с Нилом, заняв место, где прежде сидел Мэт.

– Красота! Я как раз вовремя: успею выпить чаю.

– Помяни дьявола, он и появится, – вздохнул Нил.

– Собственной персоной, – согласился Люс и, заложив руки за голову, оглядел присутствующих сквозь прищуренные веки. – Какая славная компания тут собралась! Вижу, вы избавились от жалкого сброда: остались только важные особы. Десяти еще нет, сестрица, так что нет надобности смотреть на часы. Вы жалеете, что я не задержался дольше?

– Вовсе нет, – спокойно возразила сестра Лангтри. – Я знала, что вы вернетесь вовремя. Не припомню, чтобы вы хоть раз явились в отделение после десяти без разрешения или самовольно нарушили режим.

– Как-то невесело вы об этом говорите. Я начинаю думать, что вы с великой радостью пожаловались бы на меня полковнику Чинстрепу, был бы только повод.

– Поверьте, Люс, это не доставило бы мне ни малейшего удовольствия. Вся беда в вас, друг мой. Вы так стараетесь восстановить людей против себя, что буквально силой вынуждаете их поверить в худшее, вот им и приходится уступать, чтобы хоть немного пожить в тишине и покое.