Жена по контракту - Анна Сафина

- Тихо, - стучит кулаком по столу Генеральный, затем обращается к моей однокласснице-козе, - Ирина Степановна, Вы подготовили отчет о финансовых показателях за последние три года?

- Н-нет, Вы же не проси… - растерянность на ее лице вызывает во мне чувство злорадства.

- Глеб Семёнович, сколько мне еще ждать? – обращается к объекту моего воздыхания, что уже мне совсем не нравится, - сегодня к трем часам дня он должен лежать на моем столе. – Затем поворачивается к мужичку, который вроде как все время грозит увольнением, - а Вы, Павел Павлович, пишите заявление, раз Вам так неймется.

- Н-нет-нет, - идет тот вдруг на попятную, лицо его краснеет от прилива крови, - у меня еще два срочных проекта на носу…

Теряется, беспомощно оглядывается по сторонам, но все в это время шокированно смотрят на Глеба Андреевича. Из чего я делаю вывод, что такая нападка происходит впервые.

- Суров, - удовлетворенно констатирует секретарь, поправляя снова свои очки, которые мне хочется уже разбить.

Дааа, Машка, явно пора нервишки лечить. Ну, а что, как тут не злиться, когда столько всего несправедливого вокруг происходит, а у тебя на запястье резинка-воспиталка. Ужас, одним словом. Ни вздохнуть, ни….неважно, в общем.

- Чего все такие шокированные? Глеб Андреич у вас что, мямля обычно? – и от этого завуалированного, как мне кажется, оскорбления, на душе даже легче на секунду становится.

- Да Вы что, начальство у нас всех в ежовых рукавицах держит, - шепчет мне в ухо так, чтобы услышала только я, - вот только сегодня впервые наехал на Глеб Семеныча и мымр.. кхм, кхм…на Ирину Степанну. Они у нас обычно неприкосновенные.

Я ухмыляюсь при ее недоговоренному слову «мымра». Видно, нутро ее гниловатое всем издалека видать, раз даже милая с виду Василиса Петровна ее так величает.

Снова перевожу внимание на стол, и сразу ловлю внимательный взгляд шефа. Сглатываю с диким желанием отступить назад, но некуда. Сзади итак стена. Сердце отчего-то подскакивает в груди, а пульс зашкаливает за сто. В голове мелькает шальная мысль, что сегодняшняя оказия в виде карательных мер начальства к моему Глебчику и козе Ирке как-то связана со мной, но тут раздается женский вскрик и треск разбитого стекла.

- Опять, - закатывает глаза секретарь и подлетает к осколкам на полу.

Зрительный контакт с начальником-бугаём прерывается, и я отбрасываю это бредовое предположение из головы. Ишь, много о себе думаешь, Маша. Встряхиваю шевелюрой и иду помогать с утилизацией катастрофы.

Дальше на совещании ничего интересного не происходит. Какие-то графики, цифры, отчеты.

- На сегодня все свободны, - встает, наконец, Глеб Андреич, а следом и остальные.

Я с облегчением выдыхаю. Ноги стоять уже устали, все же шпильки придумали для экзекуции женского слоя общества, не иначе. Икры гудят, но я, стиснув зубы, жду, когда все эти ленивые гусеницы уползут в свои кабинеты. Секретарь идет следом за шефом, а я что, я следом иду. Вижу краем глаза, что в конференц-зал заходит пресловутая уборщица, которой так не хватало вчера вечером. Точно, надо будет узнать внутренний номер ее вызова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Василиса Петровна, составьте протокол совещания, согласуйте с директорами и ко мне на стол, - останавливается босс перед входом в свой кабинет, затем переводит свой острый и колючий взгляд на меня, - а Вас, Мария Александровна, прошу пройти ко мне в кабинет. Есть разговор.

Дверь за ним захлопывается, а я стою ни жива – ни мертва. Ой, не к добру, это его «Александровна». Что-то явно не так.

- Чего стоишь, - внезапно тыкает мне женщина, - заходи давай, итак он не в духе сегодня.

Я глотаю комок и захожу. Не стучусь, все путное совершенно вылетает из головы.

- Дверь на ключ закройте, - раздается его голос в приказном тоне.

Он стоит у панорамного окна, сцепив руки за спиной в замок. Я, ни о чем не думая, машинально проворачиваю ключ в замке, и оборачиваюсь снова в его сторону. Ой, ёй.