Неузнанная невеста - Кейтлин Крюс

– На меня опасно так смотреть, принцесса.

– Я думала, ты любишь опасность, – услышала Натали собственный шепот.

– Люблю. Очень люблю.

Сказав эти слова, принц наклонился и поцеловал ее.

Первый поцелуй показался таким непринужденно легким. Но электричество уже искрилось внутри обоих, и Рудольфо поцеловал принцессу второй раз. Натали прижималась губами к его губам, пытаясь взять все у этих сладких секунд. Ей хотелось отдаться ему и отдаться шторму, который бушевал в ее душе. Она стояла на цыпочках, когда принц разомкнул поцелуй и, глядя ей в глаза, улыбнулся своей опасной улыбкой.

Натали не смогла удержаться и не застонать, молясь о продолжении. Но Рудольфо не нужно было умолять. Он вновь склонил голову и поцеловал ее так глубоко, так грубо и необузданно, что земля ушла из-под ног Натали.

Рудольфо просто взял и… завладел ею. Он целовал ее так, словно уже был королем, а Натали – его подданная, служанка. Как будто она не имела права перечить его воле. Он целовал ее, словно не сомневаясь, что она всецело принадлежит ему. Его рот так требователен и горяч, от его жарких губ Натали бросало в дрожь. Она сжимала руки в кулаки, вцепившись в ткань его костюма, – будто боясь, что принц может внезапно исчезнуть из ее сказки. Но принц продолжал целовать ее – глубоко, неистово, исступленно.

Натали изгибалась на его сильной руке, а он наклонялся ниже и ниже, как будто не в силах насладиться ею вдоволь.

Но вдруг принц резко остановился, и с губ его сорвалось проклятье. По всему было видно, как сильно не хотел он отпускать ее из рук. Натали повернула голову и увидела, что в нескольких метрах от них на террасу вышла группа гостей.

Она не знала, как выглядела со стороны в эту минуту. Но Натали ощущала себя другой. И Рудольфо смотрел на нее, словно это она была той женщиной, на которой он женится всего через два месяца. И которую он только что безудержно целовал на террасе романтичного римского дворца.

В этом и заключалась главная проблема. Натали уже отказывалась верить, что она не та женщина. А значит, дела плохи.

Очень плохи.

Она отошла в сторону, облокотившись на каменные перила. Рядом на балюстраде стояли два бокала игристого вина. Ей хотелось выпить их оба – один за другим, чтобы заглушить нарастающую внутри обиду. Но алкоголь мог произвести и обратный эффект. И эта догадка ее остановила.

По черным глазам Рудольфо в темноте невозможно было понять, о чем он думает.

– Ты так на меня смотришь, – проговорил принц, – как будто это твой первый поцелуй. Наш первый поцелуй. – Он сложил губы в улыбку классического соблазнителя. – Но скажи мне правду, Валентина. Тебе же было чертовски приятно.

Чужое имя произвело эффект удара ниже пояса. Натали и так дышала с трудом. А теперь ей понадобились все силы, чтобы не упасть в обморок от отчаяния. Как могла она снова забыть?

«Потому что ты хочешь забыть», – отвечал внутри голос рассудка.

– Я не та, за кого ты меня принимаешь, – призналась Натали не своим голосом.

Наверно, она и впрямь сошла с ума.

Но Рудольфо лишь рассмеялся:

– А по-моему, ты как раз та, за кого я тебя принимаю.

– Уверяю тебя, это не так.

– Сейчас не лучший момент для философских бесед, принцесса. Разве кто-то из нас тот, кем его видят другие? Взять, к примеру, меня. Я уверен, что каждый гость этого вечера готов рассказать тебе, какой я. И все они будут не правы. Я не тот, о ком пишут жадные до сенсаций журналисты. Моя главная мечта не выжить в сумасбродном приключении. А занять свое место в королевстве отца. – Это внезапное признание повисло между ними в воздухе, как сигаретный дым. Натали была уверена, что ослышалась или неверно истолковала слова принца. Она хотела что-то возразить, но его лицо вдруг как будто помрачнело. Взгляд стал почти грозным. – Как мало отношения имеем мы к ролям, которые играем, – добавил Рудольфо.

– Хочешь сказать, у тебя есть второе «я»? – с подозрением спросила Натали. – И твое второе «я» отдано стране?

Она чуть не лишилась чувств, когда принц снова пригнулся к ней. Однако, вместо поцелуя, он пристально всмотрелся ей в лицо и негромко произнес:

– Не только у тебя есть вторая жизнь.

– Я имела в виду не это.

Но сказать, что же она имела в виду, Натали не сможет. Принцу, естественно, невдомек, что и не думала поднимать философский вопрос бытия. Она – Натали Моне, совершенно другой человек. Вот что она имела в виду.

– Тогда, может, объяснишь мне? – спросил Рудольфо, словно и правда был заинтригован. – Или хочешь, чтобы я догадался сам?

Но Натали знала – даже если она раскроет свой секрет, он ей не поверит. Но не поэтому она не решалась этого сделать. Единственной причиной было ее влечение к принцу Тессилийскому. Конечно, скоро она ему признается, но только не сейчас.

От осознания больно закололо в груди. Она хотела его. И хотела, чтобы все происходящее между ними было по-настоящему. Натали хотела удержать принца и ненавидела себя, как никогда раньше.

– Я хочу уйти отсюда, – сказала она, и ей было все равно, как грубо это прозвучало.

Но она должна была сбежать от него. От магического заклинания, которое принц наложил на нее с такой легкостью.

– Пожалуйста, принцесса, не исчезай, как Золушка, в самый разгар бала. Иначе я пущусь за тобой в погоню. – Рудольфо подошел еще ближе к ней, и Натали не смогла отступить. Не смогла даже выставить вперед ладони. Не смогла сделать ничего, что была должна. Она не сделала ничего, даже когда принц прислонил ладонь к ее холодной щеке. И темные глаза его сверкнули двумя искрами. – Расскажи, что ты имела в виду.

Его габариты потрясали до боли в сердце. Темнота римского вечера никак не скрывала красоту его лица. А этот вкусный, сладкий мед на его языке – казалось, он один мог порвать Натали на части. Теперь она всерьез опасалась если не за свое физическое здоровье, то за моральное уж точно.

– Мне надо идти, – прошептала она, осознав свое рискованное бессилие.

Но, даже осознав его, она прильнула к ладони на своей щеке.

– Я никогда не хотел того, что дали мне родители, – вдруг сказал Рудольфо низким, почти командным голосом. – Танцевать и улыбаться на публике, а в одиночестве бить кулаками в стены. Когда-то я дал себе слово, что женюсь только по собственной воле. Но время все расставило по-другому. Вековые традиции оказались сильнее меня.

Натали поняла, что не может сказать ни слова. Ее горло словно было стиснуто железной хваткой.

Рудольфо не приближался, но он вдруг как будто затмил собой весь мир. Не осталось ничего, кроме его полуулыбки и неяркого блеска в глазах. Между ними была лишь ночь и ложь Натали. Но чем дольше он смотрел на нее так, тем сложнее было вспомнить правду ей самой.