Неистовый соблазнитель - Сара М. Андерсон

– А разве это не очевидно? Ты же видел, где я живу, видел, что я совсем не ориентируюсь в таких ресторанах, где тебя знают по имени. Наши миры пересекаются лишь в офисе и на беговой дорожке в парке. Хочешь верь, хочешь нет, но совершенно не важно, как я к тебе отношусь. И даже как ты сам ко мне относишься. Из этого просто ничего не получится. Не может получиться.

Что? Его чувства не важны? Как и ее? Да так могла бы сказать его родная мать! Собственно, она именно это и сказала, когда разразился тот скандал с Лилибэт. Не важно, что ему больно, важно лишь сделать хорошую мину при плохой игре и сохранить лицо.

– По-твоему, и тот поцелуй не имеет никакого значения?

Она машинально прижала руку к губам:

– Он ничего не меняет.

– Еще как меняет. Ты хотела этого поцелуя? – Он устал гадать и думать, что, возможно, поцеловал ее против ее желания.

Он ни за что в жизни не станет пользоваться своим положением и обращаться с помощницей так, как отец обращался со своими секретаршами.

– Это не важно. Мои желания не имеют никакого значения.

– Бред. Твои желания важны, так же важны, как и мои. А теперь просто ответь на вопрос. Ты хотела, чтобы я тебя поцеловал? – Она смотрела на него с таким видом, словно он собирался клещами рвать ей ногти. Но он уже просто не мог отступиться. Он должен знать. – Ты меня хочешь?

На несколько секунд повисла полная тишина, а потом она все же выдохнула:

– Конечно. Конечно, я тебя хочу, но…

Больше никаких но. Двумя шагами преодолев разделявшее их расстояние, он заключил ее в объятия и в жадном поцелуе приник губами к ее губам. На секунду Либерти так и застыла, а потом легонько выдохнула и буквально растаяла в его руках.

Когда же они наконец смогли друг от друга оторваться, Маркус посмотрел ей прямо в глаза и убрал с лица выбившуюся прядку.

– Не говори, что это не важно. Это важно. Ты важна.

– Ничего хорошего из этого не выйдет. Я недостаточно для тебя хороша.

И вот она снова это говорит.

– А что, если я достаточно хорош для тебя? Никто не заботится обо мне так, как ты. Никого не волнует, что для меня хорошо, а что нет. Да исчезни я завтра с лица земли, обо мне никто и не вспомнит. Горевать будут лишь о моих деньгах, даже родители будут жалеть лишь о том, что больше не смогут использовать меня в своих целях. Ты единственная, кому нужен именно я.

Больно так говорить, но еще больнее сознавать, что все это правда.

– Ну не можешь же ты всерьез это утверждать! Тебя все любят.

– Они любят не меня, а мою возможность им помогать. – Отстранившись, он нервно зашагал по кабинету. – Ты просто не понимаешь, в какой обстановке я рос. Можешь себе представить, что я почувствовал, когда осознал, что родители меня не любят? Что, как бы я в них ни нуждался, они никогда не станут за меня бороться?

Сколько же ему было, когда он усвоил горький урок? Шесть? Да, именно в шесть лет вооруженные люди попытались похитить его вместе с няней. Мисс Джуди закричала и прогнала плохих парней. А что сделали родители? Ничего, только няню уволили.

Даже сейчас, вспоминая то беспроглядное одиночество, он приходил в отчаяние.

– Все я понимаю, даже лучше, чем хотелось бы, но…

– Не смей говорить, что это не важно. Знаешь, что действительно не важно? Все это. Офис, компания, такая жизнь. Ты переживаешь о моей репутации, а мне на нее просто наплевать. – Остановившись, он снова посмотрел на Либерти. Он не знал, откуда пришли эти слова, но был рад выплеснуть все накопившееся еще с вечера. Или даже не с вечера. Все началось еще тогда, в парке, когда он увидел, как важен для нее найденный на помойке малыш.

С тех пор как ему стало за кого бороться.

И раз начав говорить, он уже не мог остановиться.

– Это не я. Не настоящий я. Это то, каким они хотят меня видеть.

– А каким хочешь быть ты?

Маркус горько рассмеялся:

– Хочешь верь, хочешь нет, но ты первая, кто меня об этом спрашивает.

– Не говори так, словно уже слишком поздно. Словно ты не властен поступать так, как хочешь именно ты.

– Мне казалось, ты не хочешь ничего менять.

– Неужели ты думаешь, что я хочу быть очередным замком, удерживающим тебя в клетке чужих желаний? Неужели всерьез веришь, что я готова принести тебя в жертву, лишь бы оградить себя от малейшего риска?

– Все остальные, не задумываясь, поступили бы именно так. Та же Лилибэт.

– Но я не остальные. И не Лилибэт. – На этот раз она сама шагнула к нему и, обняв его, потянула к себе, чтобы поцеловать.

И не важно, что поцелуй вышел не слишком искусным. Крепко прижав к себе женщину, он охотно подставлял губы под ее поцелуи. Их разделяла всего лишь одежда, и с каждой секундой кровь бежала быстрее и быстрее. И стоило Либерти слегка куснуть его нижнюю губу, лаская и посасывая, как он возбудился. И замер, пока не стало слишком поздно.

– Либерти, – простонал он, чувствуя себя так, словно только что пробежал марафон.

– Я тебя знаю, – выдохнула она.

– Знаешь? – А разве это возможно? Он же сам себя толком не знает!

– Ты хороший человек, Маркус Уоррен. – Но сейчас, прижимая ее к себе, он совершенно не чувствовал себя таким. – Ты хорошо обращаешься с сотрудниками, – продолжала она, прокладывая у него на шее дорожку из поцелуев. – И ты заботишься о младенце, до которого больше никому нет дела.

Она легонько куснула его прямо под ухом, и в ответ Маркус тихо застонал, а его руки скользнули по ее спине, опустились еще ниже, и он крепко прижал Либерти к себе, чтобы она чувствовала, что с ним творит.

Потому что сам он даже не помнил, когда в последний раз настолько возбуждался.

Разумеется, девственником он не был и любил секс, и давно привык к обществу моделей, актрис и всевозможных наследниц. Но раньше секс был всего лишь чем-то приятным и радостным.

Но когда он в последний раз хотел не просто секса, а какую-то конкретную женщину?

Потому что сейчас он хотел не секса, а Либерти. И это чувство оказалось чем-то совершенно новым и непривычным.

– Рядом с тобой я чувствую себя кем-то значимым, – выдохнула она, посасывая мочку его уха.

– Ты и так значима, – прошептал он, ощущая, как она трется о его напрягшуюся плоть, а ее руки скользят вниз по его спине. – Уверена, что хочешь именно этого? Потому что, если ты и дальше продолжишь меня целовать…

Она заставила посмотреть прямо себе в глаза.

– Прямо сейчас я хочу выбраться из офиса.

Из офиса, из одежды… Отличная идея.

– Поедем ко мне?

– И это раз и навсегда все изменит. – Впервые ее слова прозвучали так, словно она наконец-то приняла, что все и так уже безвозвратно изменилось, и если они попытаются закрыть на это глаза и жить по-прежнему, лишь обрекут себя на медленную смерть.