Муж-незнакомец, или Сладкие сны о любви - Екатерина Гринева

– А кейс?

– У меня.

– Показывай, где его спрятал. Пошли вместе за ним.

Денис вприпрыжку пошел к гаражам. Я с трудом поспевала за ним.

– Иди потише. Больно прытко скачешь.

– А вы… да вы вообще как неслись за мной. Я бегу хорошо. Но вы бежали, как олимпийская чемпионка. Правда-правда.

Я усмехнулась.

– Не заливай.

– Честное слово.

То, что Дымчатый жив, меня радовало. Но в каком состоянии он сел в машину и что с ним сейчас? И почему он не отвечает на мои звонки…

Тем временем мы пришли к гаражам.

– Вот здесь. – Денис подвел меня к старому гаражу с полуприкрытой дверцей.

– Хозяин помер, а наследникам сейчас ни до чего. Дочь – в психушке, а сын в Америке. Вот и стоит бесхозный, – пояснил он.

Мальчишка нырнул в гараж и вышел оттуда с кейсом.

– Вот. Я там ничего не трогал. Честное слово. Я спрятал его, а сам пошел обратно – посмотреть, что и как.

Я взяла кейс и прижала его к груди. Родной кейс! Привет от Дымчатого.

Денис стоял и переминался с ноги на ногу.

– Ладно, – cказала я. – Иди. Насчет того, что видел, никому не распространяйся. Это ни к чему. Здесь серьезные взрослые разборки идут, и тебе лучше не светиться. Понимаешь?

– Да что я, маленький, что ли, – обиделся Денис. – Все понимаю. Болтать не стану. Это верняк.

– Ну и хорошо. Иди домой. Все.

Он помедлил несколько секунд, а потом, резко развернувшись, быстрыми шагами пошел к домам.

Я стояла и смотрела ему в спину – оцепенело, крепко прижимая к себе кейс. Затем тряхнула головой и, прислонившись к стене гаража, медленно сползла на землю.

Дела – дрянь! Хуже не придумаешь. Дымчатый неизвестно где и непонятно в каком состоянии. Я в полном неведении, что мне делать дальше.

Я вцепилась руками в волосы; кейс выпал из рук и лежал на земле рядом со мной.

Я слегка дернула себя за волосы. А что, если в кейсе я найду ответы на свои вопросы? И чего я сижу – нужно срочно все просмотреть в нем!

Трясущимися руками я открыла кейс и стала перебирать находившиеся в нем бумаги. Какие-то документы, деловые записки – пометки. Органайзер. Я раскрыла его и пролистала. Меня интересовали числа, близкие к сегодняшнему дню. Какие-то совещания-конференции, летучки и задания сотрудникам. Образцовый органайзер образцового руководителя, который ни на секунду не забывает о своей работе.

Когда я приблизилась к сегодняшнему дню – стала смотреть более внимательно, боясь пропустить хоть малейшую зацепку или ниточку, которые помогут мне распутать события сегодняшнего дня.

В глаза мне бросилась надпись: «Два билета в Дубай. Не забыть предупредить ее». И сегодняшняя дата!

Органайзер выпал из моих рук. Я взяла в рот палец и с силой прикусила его. Вот как, значит, все объясняется. Легко и просто. Он укатил с кем-то в Дубай. И плевать на разборки, плевать на убийство Оли Юхневой. Раненный, он взял машину и поехал в аэропорт, чтобы успеть на самолет.

Я перетрясла кейс. Билетов не было. Значит, чемодан он отправил в аэропорт заранее, а сам приехал сюда…

Мне хотелось выть и кататься по земле.

Я сидела и плакала; слезы застывали на холоде, но мне было на это совершенно наплевать. Внутри была страшная опустошенность и вообще не хотелось жить.

Я сидела так какое-то время, потом тряхнула волосами и поднялась с земли.

Ну нет, так я это не оставлю. Что он себе позволяет?! В конце концов мы не разводились, и я его жена.

У меня возникло жгучее желание узнать, кто эта женщина, и потребовать у Дымчатого объяснений. Пусть врет, пусть изворачивается, но пусть хоть что-то объяснит мне в этой дурацкой истории, в которой я ничего не понимала.

Надо ехать в Москву!..

И здесь меня осенило: надо спросить у Киры Андреевны. Секретарши обычно в курсе всех дел начальника, в том числе и любовных шашней. Она же наверняка доставала билеты в Дубай и знает имя-фамилию-координаты его шлюшки.

Я нажму на Киру, и пусть она мне все выкладывает. Я не представляла, как я буду нажимать на железную Киру Андреевну, но точно знала, что без этой информации от нее не уйду.

Господи! Дымчатый! Какой же ты сволочной предатель! Как все мужики, наносишь удар исподтишка – в тот момент, когда этого ждешь меньше всего.

Моя память, помимо моей воли, вернулась к первым дням нашего знакомства, хотя сейчас эти воспоминания мне были ни к чему – они только растравливали душу. Но, несмотря ни на что, то жгуче-солнечное лето моментально возникло в моей памяти…

Наше знакомство началось самым курортно-банальным образом – ко мне и моей подруге Вале Шапошниковой в парке пристали двое парней. Один – высокий брюнет, другой – шатен, пониже ростом и с сумасшедше-веселым блеском в глазах.

– Разрешите познакомиться, девушки, – cказал шатен, преграждая нам путь. – Меня, например, зовут Володя. А вас? – он скользнул по нам взглядом – пристрастно-изучающим. Сначала по Валентине, потом по мне. И сразу все определилось, негласно, но железно-четко. Валентина досталась Андрею – тому высокому брюнету, а я – Володе.

Мы шли и болтали – бездумно, легко. Неожиданно Володя взял меня за локоть.

– А как насчет купания, а, девушки? Жарища такая, хоть из воды не вылезай.

Было уже семь часов вечера, и я хотела сказать, что можно потерпеть до завтра, но неожиданно согласилась.

– Да, искупаться не помешало бы.

– Ты, как местная, наверное, знаешь укромные местечки, где нам бы никто не помешал.

Я окинула его насмешливым взглядом.

– Естественно.

– Тогда ждем вас на этом же самом месте. Через час.

Я помахала ему рукой и помчалась домой. После смерти родителей я жила у тети Лиды. Когда я сказала, что познакомилась с интересным парнем из Москвы, она только тяжело вздохнула.

– Ой, Инка! Смотри, москвичи, они все такие – поматросят и бросят. Гляди в оба.

Я вспыхнула, но ничего не сказала. Молодой черно-белый кот Граф сидел на земле и смотрел на меня желтыми глазами.

– Как день-то провела? – немного помолчав, спросила тетя Лида.

– Нормально. Ходила, как всегда, в тир – пострелять. Потренироваться. Через полтора месяца – соревнования по стрельбе. Хотелось бы не сплоховать.

Я стянула с веревки сохнувший купальник, кинула его в сумку, зачем-то положила туда черные очки, бутылку питьевой воды и ярко-желтое полотенце.

– Все! Я пошла…

Парни стояли и ждали нас. Когда мы с Валентиной подошли к ним, Володя сказал: