Дерзкая разбойница - Гэлен Фоули

— Как летит время! Мне пора возвращаться домой. Меня ждет ленч. Не желаете ли составить мне компанию?

— Спасибо, граф, но мы спешим. Наслаждайтесь вашими чудесными пирожными сами.

— О да, да. — Его глазки заблестели.

Они распрощались, и женщины, посмеиваясь, наблюдали, как он неуклюже повернул свою многострадальную лошадь на дорогу, ведущую к дому. Синьора Габбиано покачала головой, стегнула кобылу, и они продолжили путь.

Время близилось к полудню, солнце стояло в зените, когда их тяжелая повозка въехала на запруженные народом улицы Белфорта. Дэни не терпелось поскорее добраться до тюрьмы и передать мальчикам бомбы, которые она заблаговременно рассовала по карманам. Только так она могла пронести их в тюрьму. В одной из бомб было достаточно пороха, чтобы взорвать стену камеры, где сидели ее друзья.

Они достигли площади, когда кафедральные колокола начали созывать народ к полуденной мессе, но сквозь их перезвон Дэни услышала стук молотков. Она посмотрела в ту сторону и увидела, что прямо посередине площади мужчины сколачивают виселицу. Дэни обмерла, и по ее спине, несмотря на жару, потек холодный пот.

Здесь толпился народ, обмениваясь новостями о захвате банды Всадника в маске и приходе принца Рафаэля к власти. В воздухе витало напряжение. Старики с суровыми, продубленными лицами, в шляпах с широкими полями собирались в группы и, попыхивая трубками, обсуждали последние события. Женщины спешили в церковь на мессу. Дети, пронзительно кричи, сражались на палках, которые использовали как шпаги. За водой стояла длинная очередь, где под присмотром солдат выдавали из расчета три кувшина на каждый дом.

Лоточники продавали красный перец, цуккини, апельсины, абрикосы и виноград. Старуха торговала цветами из корзины, привязанной к спине осла. По четырем улицам, ведущим к площади, грохотали кареты, лошади стучали копытами по булыжной мостовой, но сквозь этот грохот был слышен стук молотков плотников, строивших эшафот для ее друзей, а если ее поймают, то и для нее тоже.

Синьора Габбиано и Дэни обменялись тревожными взглядами и продолжили свой путь к прокатной конюшне, которой владел зять вдовы. Они оставили там повозку и коня Дэни. Затем, взявшись за руки, женщины твердым шагом направились к тюрьме, ловя краем уха разговоры в толпе о том, что, без всякого сомнения. Всадник в маске придет спасать своих друзей. Некоторые клялись, что не уйдут с площади до тех пор, пока собственными глазами не увидят знаменитых разбойников на виселице.

Дэни трепетала от страха, слыша подобные реплики, но сейчас у нее была цель — спасти своих друзей, и поэтому она старалась не слушать криков возмущенной толпы.

Переходя одну из шумных улиц, они чуть не попали под колеса огромного дребезжащего фургона, который вез актеров для увеселения принца Рафаэля. Судя по всему, бал, устраиваемый в честь дня рождения принца-регента, будет самым безнравственным из всех, которые когда-либо видел остров, тем более если учесть, что король Лазар подарил сыну на день рождения безграничную власть.

Наконец обе женщины подошли к воротам центральной тюрьмы Белфорта. Они объяснили солдатам, стоявшим на карауле, цель своего посещения, и их пропустили в мрачный вестибюль, в конце которого виднелась дверь в кабинет начальника тюрьмы. |

Говорила с ним синьора Габбиано, а Дэни стояла рядом, стараясь выглядеть застенчивой и робкой, хотя спрятанные в карманах бомбы жгли ей тело. Ее сердце бешено колотилось, и к горлу подкатывала тошнота. Она не могла поверить, что ей удалось проникнуть в самое сердце тюрьмы, в то время как сотни солдат прочесывали округу в поисках Всадника в маске.

— Хорошо, хорошо, вы можете повидаться с ними, — сказал наконец начальник тюрьмы, отгоняя муху, которая докучала ему. Он повел их по мрачному сырому коридору, и вскоре они оказались перед стальной дверью с маленьким зарешеченным окошком. — Не больше десяти минут, — проворчал он, впуская их в камеру, и захлопнул за ними дверь.

Дэни стояла в сторонке, пока синьора Габбиано ее слезами на глазах по очереди обнимала своих сыновей Очки бедного Алви разбились, а одежда Рокко была вся изодрана. Дэни поняла, что тюремщики забрали его одежду и дали взамен какие-то лохмотья. Рокко, однако, старался сохранять спокойствие. Матео же, наоборот, кипел от негодования. Впрочем, все мальчики были на редкость молчаливы.

— А где же мой Джанни? — внезапно опомнившись, , спросила синьора Габбиано. — Где мой бамбино? Я хочу его видеть.

Ее старшие сыновья старались не встречаться с ней взглядом.

— Что здесь происходит? Где Джанни? Скажите мне, что случилось?! — закричала, рыдая, женщина, которой материнское чутье подсказывало, что произошло что-то неладное. — Что они сделали с моим ребенком?

Дэни и синьора Габбиано пришли в ужас, когда Матео сообщил им, что накануне вечером пришел какой-то человек и забрал малыша.

— Кто это был? — взволнованно спросила Дэни.

— Я не знаю его имени. Я никогда прежде его не видел. Он молодой, и начальник тюрьмы обращался к нему «синьор». Он сказал нам, что пришел сюда по приказу принца. Мне кажется, он один из друзей принца Рафаэля.

— Значит, Джанни освободили? — решила уточнить Дэни.

— Нет. Этот человек дал нам понять, что пока мы не выдадим им Всадника в маске, Джанни мы не увидим.

Дэни похолодела. Ей казалось, что камера стала меньше и ее стены смыкаются над ней. Она не могла заставить себя пошевелить даже пальцем, а синьора Габбиано продолжала рыдать и требовать, чтобы ей вернули ее ребенка.

Дэни была потрясена. Она даже не предполагала, что может столкнуться с подобной ситуацией.

Она просила принца Рафаэля спасти ребенка, но и представить себе не могла, что он заберет Джанни и сделает его заложником до тех пор, пока не будет установлена личность Всадника в маске. Он был хитрее, чем она считала до сих пор, и намного безжалостнее.

Синьора Габбиано билась в истерике в руках Рокко.

— Куда они его забрали? — взволнованно спросила Дэни.

— Я точно не знаю, — ответил Матео, но думаю, что туда. — Он ткнул пальцем на окно.

Взгляд Дэни проследовал в том направлении. Словно во сне она подошла к окну и посмотрела в него, а мальчишки тем временем продолжали утешать свою мать.

Из окна она увидела виселицу на площади и солдат, сдерживающих натиск толпы. Поверх деревьев виднелись остроконечные шпили Дворца удовольствий принца Рафаэля.

Сердце Дэни ожесточилось. «Я объявляю тебе войну, Рафаэль ди Фиори!» Встав так, чтобы ее не могли увидеть сквозь маленькое окошко тюремной камеры, Дэни попросила мальчиков отвернуться и, задрав юбки, достала бомбы и все прочее, необходимое для побега. Затем отвела Матео в сторонку.

— Когда наступит полночь, воспользуйтесь этим, — шепотом приказала она другу. — Подложи бомбы под подоконник и, когда кафедральные колокола пробьют двенадцать, запали фитили. Переверните этот стол и спрячьтесь за ним, чтобы уберечься от взрыва. С помощью этой веревки спуститесь вниз. Я постараюсь отвлечь внимание солдат, а ваша мать будет ждать вас в повозке. На берегу вас встретит Паоло, он отвезет вас на материк. Я дам вашей матери золото, чтобы с его помощью вы смогли отправиться в Неаполь к вашей родне.