Связанные звездами - Минни Дарк

Big Yellow Taxi Джони Митчелл, подумала она, вспомнив про игрушечное караоке «Маленькая русалочка». Ник непременно вспомнит их импровизированный рок-концерт в гостиной.

Пальцы запорхали над клавиатурой. Неужели мы не слышали певчую птичку Джони Митчелл, что в начале Эры Водолея просила оставить людям живые, пусть и червивые, яблоки и вернуть рай без асфальта? В этом месяце вас ждет небывалый прилив ностальгии по тому, что вы когда-то имели, но в то же время он станет и предчувствием того, что может ждать впереди.

Жюстин улыбнулась. Писать эту ерунду оказалось на удивление забавно. Но с 276 знаками отрывок был слишком коротким. Она припомнила прогноз Лео. Возможно, будет разумно добавить часть настоящего гороскопа. Поэтому следом появилось: «Из других новостей: не исключено, что водные знаки ожидает новоселье или незначительные перемены во внешности».

Общий объем достиг 390 знаков. Идеально. Жюстин перечитала текст еще раз, пошевелила мышкой и нажала «Сохранить».

– Милая, – внезапно раздался голос в дверях.

И тут же возник Джереми, щеки которого все еще пламенели после обильных возлияний за ланчем. Внутренне надеясь, что не похожа сейчас на ребенка, застигнутого у коробки с конфетами, Жюстин широко улыбнулась и закрыла документ на экране.

– Все в порядке? – спросил Джереми. – Может, тебе помочь? А?

– О, нет. Все хорошо. Просто хочу, чтобы мой первый выпуск стал, эм, идеальным, – сказала Жюстин.

– Хорошо, хорошо, что ты так внимательна, – похвалил Джереми, надевая пиджак и поправляя воротничок рубашки. – Но я бы не советовал выбирать себе целью идеал. Как говорят итальянцы, кто хочет иметь идеального брата, может остаться вовсе без него. И я был бы очень рад, если бы ты согласилась, эм, отправить мне файлы прямо сейчас?

– О, Джереми, извини. Я просто решила напоследок проверить кроссворды Дока.

– Да, определенно. Определенно очень мудро, очень, – кивая, согласился Джереми. – Но ты уже закончила?

– Да. Конечно. Полностью закончила. На самом деле, ты вовремя.

– Великолепно! – воскликнул Джереми, отступая в коридор. – Тогда я отправляю новый выпуск в печать. В следующий раз увидишь его вживую, в глянцевой обложке.

Неужели она и впрямь сделала то, что сделала? Именно.

Когда Джереми шел по коридору, Жюстин слышала, как он напевает глубоким, красивым голосом:

– Ведь это волшебство печати!

Перекресток

И все из-за какого-то лука. Из-за того, как резать чертов лук.

Гэри сначала разрезал луковицу вдоль, затем клал половинки на доску разрезом вниз, разрезал каждую вертикально, потом снова вдоль и… вуаля! – кусочки выходили практически одного размера. И хотя это, очевидно, был лучший способ, Нола утверждала, что нужно нарезать луковицу толстыми неровными кольцами, сложить их друг на друга и крошить как попало. В итоге, само собой, получая неровные куски.

– Просто признай, – убеждал он на кухне пять недель назад, – что мой способ лучше.

– В этом тоже нет ничего плохого, – возражала она, и с каждым громким «стук-стук» ее ножа вздрагивали чуть обвисшие предплечья.

– Не считая того, что это не лучший способ. – Это всего лишь лук.

– Да, но ты делаешь это так, так по… по-роквилльски, – заметил он.

Он всего лишь пошутил, но стук тут же прекратился.

– Что ты сказал?

– Я сказал, это по-роквилльски.

Вообще-то, они оба были родом из Роквилла.

Нож с налипшими на лезвие кусочками лука замер в ее руке.

– Хочешь сказать, что я режу лук как деревенщина?

– Эй…

– Ты драный сноб, – заявила она, и кончик ножа воткнулся в столешницу в миллиметре от его указательного пальца.

– Боже! Ты же чуть не отчикала мой чертов палец!

– Пошел ты! – рявкнула она.

Тут ссора началась всерьез. И теперь Гэри Дайрин – Водолей, госслужащий среднего звена, вылетевший из шоу «Лучший повар» в первом же раунде, пятидесятидвухлетний мужчина, не стесняющийся надевать рубашки цвета лосося, но давно пожалевший об опрометчивом решении набить (приблизительно в 1980 году) огромное тату AC/DC на левой ягодице – жил один, почти без мебели, в однокомнатной каморке на двенадцатом этаже самой уродливой многоэтажки в Александрия Парк. А Нола, его подруга вот уже четыре года, продолжала и дальше жить за городом, в небольшом уютном дуплексе^[22], который они вместе купили еще на этапе строительства.

Как и у большинства пар, у Гэри с Нолой был свой ящик Пандоры, полный невысказанных упреков и вежливых умолчаний. Спор о луке сорвал с него крышку. Нола заявила, что пол-Австралии тошнило, когда за кулисами шоу «Лучший повар» он толкал слезливую речь о своем безрадостном детстве с матерью-одиночкой, понятия не имевшей, что существуют какие-то блюда, кроме рыбных палочек. Едва ли это можно считать трагедией, сказала она. Он просто выглядел как вечно хнычущий сопляк. В ответ Гэри сообщил Ноле, что ему пришлось срезать ярлычки с белья, купленного ей на Валентинов день, чтобы она не зацикливалась на том, что зад у нее восемнадцатого размера.^[23] После его слов Нола призналась, что оргазм испытывает, только когда во время секса представляет на его месте Лиама Хемсворта.

И Гэри, кипя праведным возмущением, собрал вещи и съехал в мотель. Его гневу удалось продержаться, пока он осматривал череду неуютных съемных квартир, подписывал договор на наименее унылую, покупал в секонд-хенде чистенький одноместный матрасик и брал у сестры взаймы пластиковую тарелку, миску и кружку из походного набора вместе с гнутыми ложками и кастрюлей.

К тому моменту, как риелтор вручил Гэри ключи от его крохотной убогой конуры, гнев этот уже едва теплился. Впервые он проснулся в холостяцкой квартире, на неудобном матрасе, под дешевым и холодным синтетическим одеялом.

– Лук, – пробормотал мужчина себе под нос.

Пять недель спустя, зябким хмурым апрельским утром Гэри заливал свои хлопья молоком и думал о Ноле, которая прямо сейчас, наверное, пила чай с тостом в уютной, обжитой столовой в их доме. Она, должно быть, теплая и встрепанная со сна, в любимом белом хлопковом халатике с запа́хом, почти полностью открывавшем ее великолепную грудь.

Нет, велел он себе. Он не должен вспоминать о Ноле. Он зол на нее, напомнил он себе. И злость не должна проходить. По крайней мере пока Нола не позвонит и не попросит вернуться домой.