Суждено быть вместе - Клэр Коннелли

- Ты должен.

Маттиас грязно выругался, и Спиро поморщился. Он должен освободиться. Он должен спасти брата.

- Держи мою руку.

Он протянул Спиро руку, и из глаз искры посыпались от боли. Рука была сломана. Спиро вложил холодную как лед ладошку в ладонь брата.

- Слышишь звук сирен? - спросил он Спиро. - К нам спешат на помощь. Тебя отвезут в больницу и починят. А через пару недель я снова обыграю тебя в баскетбол.

Спиро улыбнулся. Все десны были в крови. Маттиас увидел, что глаза Спиро закрываются.

- Не смей спать, черт возьми, - приказал Маттиас, снова пытаясь скинуть с груди тяжесть.

- Мэт… - Спиро выпустил его руку и потерял сознание.

Маттиас повернул голову к передним сиденьям лимузина и тут же пожалел об этом - перед его глазами предстали искалеченные тела родителей. Он закрыл глаза и помолился, потом выругался, затем потянулся к Спиро рукой, которая, казалось, не хотела подчиняться командам его мозга.

Ему нужно было освободиться, чтобы спасти брата. Но Спиро уже был мертв.

В пятнадцать лет он потерял всех, кого любил.

Пройдет два часа, прежде чем спасатели смогут освободить его. Два часа он смотрел на брата и старался не смотреть в сторону родителей. Два часа, в течение которых его сердце, хотя и продолжало биться, перестало чувствовать.

- Мэт? - Фрэнки тронула его за плечо, влажное от пота. - Маттиас, проснись.

Он что‑то пробормотал, а затем так резко сел в постели, что они чуть не стукнулись головами. Его глаза были широко открыты. Солнце еще не взошло, но небо уже приобрело предрассветный золотисто‑розовый оттенок, смешанный с серебристо‑серым, и залило спальню теплым светом.

Его дыхание было прерывистым. Он смотрел на нее так, словно тонул и она могла его спасти. Словно ждал, что она скажет или сделает что‑то. Но Фрэнки не могла понять, что именно.

- Ты в порядке? - спросила она, когда его лицо приняло свой обычный невозмутимый вид.

- Все нормально. - Маттиас свесил сильные ноги с кровати и на мгновение обхватил голову руками. Потом снова повернулся к ней спиной, но на этот раз ее это возмутило.

- Тебе приснился кошмар.

Он издал гортанный звук.

- Хочешь поговорить об этом?

Снова ворчанье. Затем Маттиас встал и направился к французским окнам, ведущим на балкон.

- Значит, не хочешь, - тихо заметила Фрэнки скорее себе, чем ему.

- Все в порядке, - сказал он и вышел на балкон.

Сама не зная зачем, она пошла следом, хотя понимала, что Маттиас явно хотел побыть один.

Он смотрел на океан. Она проследила за его взглядом и восхищенно ахнула, увидев эту чистую красоту. В свете раннего утра море мерцало серебром, а от вспышек предрассветного солнца рябь казалась похожей на бриллианты и топазы. Само небо было произведением искусства, которое она никогда не смогла бы воспроизвести. Такие цвета невозможно смешать на палитре, столь выразительным было их сочетание.

- Ему было всего девять лет, - неожиданно произнес Маттиас.

Она посмотрела на него, и у нее оборвалось сердце. Такого мрачного выражения лица она не видела ни у кого.

- Кому?

Он посмотрел на нее невидящим взглядом:

- Моему брату Спиро.

Лиана тоже упомянула Спиро, и теперь все встало на свои места.

Сердце Фрэнки заныло от сострадания.

- Как это произошло?

- Автомобильная авария.

- Мне очень жаль.

Зря она это сказала. Маттиас тут же ушел в себя и отодвинулся.

- Случилось то, что случилось, - безжизненным голосом заметил он.

- Не надо так говорить, - пробормотала она, качая головой.

Ранний утренний бриз дул с океана, принося запах морской соли. Волосы Фрэнки развевались на ветру. Она поймала их и перекинула через плечо.

- Не делай вид, что это не имеет значения. Ты говоришь о смерти своего брата. Понятно, что ты переживаешь.

Маттиас заметно напрягся.

- Что толку переживать? - спросил он ровным голосом, отворачиваясь от нее и показывая, что не ждет ответа.

- Есть толк, - ответила она. - Переживать горе, говорить о том, что ты чувствуешь, помогает тебе жить дальше. Помогает смириться…

- Зачем мне жить дальше, если Спиро умер? - перебил ее Маттиас. Он немного помолчал, глядя на океан, а затем продолжил: - Иногда мне кажется, что, если бы я мог дотянуться до него во сне, этого бы не случилось. Что я проснусь, и он будет здесь. Иногда мне кажется, что эта автокатастрофа была просто ночным кошмаром, только я не знаю, как от него избавиться.

Фрэнки сочувственно вздохнула.

- Со случившимся невозможно смириться. - Его взгляд был пустым, когда он повернулся к ней. - От этого никуда не денешься. И я не хочу двигаться дальше. Спиро - часть меня. Я живу за нас обоих.

У нее чесались руки дотронуться до него, но она помнила, как он на нее действует, потому держала руки по швам.

- Твои родители тоже погибли в аварии? - тихо спросила она.

В ответ он коротко кивнул, но она физически ощутила его боль.

- О, Мэт, - пробормотала она, нежно коснувшись его плеча. Он был таким теплым. В животе Фрэнки запорхали бабочки. - Не могу себе представить, каково это для тебя.

- Дело привычки, - буркнул он, раздувая ноздри и не сводя с нее глаз.

Она посмотрела на него с явным недоверием.

- Перестань вести себя так, будто тебе все равно. Никто не может пройти через такое и остаться равнодушным. Горе и тебя изменило.

- Да. Это очень изменило меня, - подтвердил он. - В пятнадцать лет я все еще верил, что мои родители непогрешимы, что мое будущее лучезарно и что Спиро всю свою жизнь будет мучить меня назойливыми вопросами и требованием внимания. В пятнадцать лет я верил, что стану королем и в один прекрасный день смогу делать все, что душе угодно. Я действительно считал себя всемогущим.

Она медленно кивнула, бессознательно придвинувшись поближе.

- Я думаю, любой подросток чувствует подобное, будь он будущим королем или простым смертным.

- Может, и так. - Он не улыбнулся, но его взгляд упал на ее губы. - К тому времени, как мне исполнилось шестнадцать, я увидел мир в истинном свете.

- И каков же он? - спросила Фрэнки через мгновение.

- Мимолетный. Ненадежный.

Она положила ему руку на плечо.

- То, что случилось с тобой, - ужасная трагедия, - тихо сказала она. - Но ты не можешь позволить этому отнять у тебя собственное счастье. Твои родители были бы против. И брат тоже. Ты говоришь, что живешь и за Спиро, но как же можно так пессимистически смотреть на мир?