Мои 99 процентов - Салли Торн

– Знаю. – Я обвожу рукой вокруг себя. – И думаю, она честно отрабатывала свои деньги. Но и антураж создавать она тоже была большая мастерица.

Обои на стенах украшает узор в виде гиперреальных кроваво-красных гортензий. Шторы обрамляет бахрома из чернильно-черных бусин, таинственно мерцающих на свету. Низенький кофейный столик с легкостью преображается, стоит накрыть его плотной блестящей скатертью и водрузить поверх хрустальный шар.

Тут ты словно оказываешься внутри бутылки джинна. Когда в камине потрескивает огонь, а на стенах горят рубиновые лампы, в этой прекрасной комнате ты можешь поверить во что угодно. В воздухе до сих пор висит густой запах фирменного благовония Лоретты: смеси полыни, кедра и сандала с еле уловимой компрометирующей ноткой травки. В этой комнате я скучаю по ней меньше всего.

– Этот камин входит в пятерку моих самых любимых на свете вещей, – киваю я в его сторону. – Скорее бы уже похолодало, чтобы можно было его топить. – Мысленно листаю вперед страницы календаря. – А, ну да. Черт!

Том сплетает пальцы рук и подается вперед:

– Мы можем зажечь его вместе, перед тем как…

– Да, хотя бы один раз напоследок было бы здорово, – киваю я, пытаясь не выказать своей грусти.

Кажется, я не подумала о том, с чем мне придется попрощаться.

Презрительно наморщив нос, Диана вспрыгивает на подлокотник кресла Тома, и Патти начинает трястись от ярости. Милые маленькие буфера. Что бы мы без них делали?

– Я умоляла Джейми забрать ее к себе. – Открываю новую пачку маршмеллоу, потому что сосущая пустота разверзается все шире и шире. – Каждому злому гению нужна пушистая кошка, которую он мог бы гладить.

Том протягивает к ней руку, и она принимается тереться своей белой щекой о его костяшки, потом устремляет на меня самодовольный взгляд своих ядерно-зеленых глаз. Очень ее понимаю. Я бы с большим удовольствием последовала ее примеру.

Он широко зевает и слегка ссутуливается, не подозревая о том, что мои мысли с каждой минутой принимают все более и более фривольный оборот. Тут я кое-что вспоминаю.

– Слушай, у нас проблема с комнатой Джейми, – говорю я, и Том немедленно хватается за эту возможность покинуть комнату; выходит, мое состояние от него все-таки не укрылось. – Я не виновата! – кричу я ему вслед. – Я не знала, что ты должен приехать!

– Да она забита до самого потолка, – отзывается он из коридора. – Дарси, это даже не смешно.

– У меня нет ни одной кладовки, а Джейми все никак не соберется приехать и забрать свое барахло. Ну, вот я и… и забила его комнату до потолка.

Когда Том показывается вновь, я как раз наливаю себе очередной бокал вина. Он без лишних слов забирает у меня бутылку и, подняв над головой, смотрит на свет, чтобы определить, сколько там еще осталось.

– Все, на сегодня хватит! – Он легонько взъерошивает мне волосы, чтобы смягчить свои слова. – Я все никак не привыкну. Они такие короткие.

Он до сих пор так и не сказал, что стрижка мне идет. А сама я не спрашиваю, потому что врать Том не умеет. Меган – обладательница роскошной блестящей гривы цвета воронова крыла. Даже мне хочется потрогать ее волосы.

– Я выгляжу как член корейской музыкальной мальчиковой группы, но мне плевать. Зато приятно, когда ветер холодит шею.

Том убирает руку, и я тянусь за его пальцами. Надеюсь, он ничего не заметил. Прикосновения нужны мне сильнее, чем солнечный свет, как ни стыдно в этом признаваться. В воздухе возникает голографический призрак Винса, и я усилием воли заставляю его померкнуть.

– Я лично даже не догадывался о том, что у тебя есть шея. Что стало с твоей косой после того, как ее отстригли? Только не говори, что ты ее выкинула.

Эта мысль явно его ужасает.

– Я ее пожертвовала. Так что кто-то теперь разгуливает в большом блондинистом парике. Ну как, со стрижкой я похожа на Джейми?

Он смеется, и в комнате мгновенно становится светлее. Я говорю это не ради красного словца, это чистая правда. Все лампы разом вспыхивают. Скачок напряжения в электрической сети – или это Лоретта подглядывает за нами? Я лично без сомнения поставила бы на последнее.

– А твой брат что сказал, когда увидел это?

– Что я похожа на недоделанную Жанну д’Арк, которая решила податься в готы, и что я состригла то единственное, что делало меня похожей на человека. Да и наплевать. Главное, что мне нравится.

Том ставит подальше бутылку и бокал, потом берет пакет с маршмеллоу, который я все это время прижимала к груди, и кладет его на каминную полку.

– Не вижу ни малейшего сходства.

– Я похожа на мистера Пакмана с бантиком на голове. В уменьшенном масштабе.

– Вот уж ничего подобного.

– Это комплимент или оскорбление? Мой брат – красавчик, ты же знаешь.

Явно забавляясь, Том качает головой, но по-прежнему ничего не говорит. Я рыбачу с этого самого пирса уже много лет. Том подходит ко мне вплотную и, протянув руку, легонько касается красной отметины на моем запястье:

– Вот это вот никуда не годится. И я бы… – Не договорив, он стискивает челюсти так, что на щеках у него начинают играть желваки, а руки сжимаются в кулаки.

Я прекрасно знаю, что он сделал бы. Нет никакой необходимости произносить это вслух. Я это чувствую.

И только я собираюсь протянуть руку, чтобы разжать его пальцы, как он решает скрыться от меня в том единственном месте, куда я не могу за ним последовать.

– Пойду-ка я приму душ, – говорит он и, выйдя за дверь, возвращается с огромным чемоданом.

– Что это? Ты что, собрался в кругосветное путешествие? Решил облететь весь мир?

– Ха-ха, – сухо отзывается Том.

Летать он очень не любит. Представлять, как он, с трудом втиснувшись в крохотное самолетное кресло, испуганно сжимает подлокотники, очень странно. И умилительно. И грустно. Вот что вино делает с человеком. В особенности вино, помноженное на The Cure.

Я откидываюсь на спинку кресла и закидываю ногу на ногу.

– Душ в последнее время ведет себя несговорчиво. Давай я покажу тебе, как с ним управляться, – говорю я сугубо деловым тоном, но не могу не заметить розово-золотые пятна, которые вспыхивают у него на щеках, когда он расстегивает свой чемодан.

– Спасибо, не надо.

Том вытаскивает пижаму и черную сумочку на молнии.

– Так, подожди! – Я вскакиваю на ноги и бегу в коридор, по пятам преследуемая Патти. – Я должна кое-что проверить…

– Расслабься, Дарс, – раздается у меня за спиной голос Тома, когда я лихорадочно собираю разбросанное по полу ванной нижнее белье. – Мы же, когда росли, практически делили одну ванную.

И он из вежливости не напоминает мне о том, что живет с женщиной. Чего он там не видел?