Янычары. "Великолепный век" продолжается! - Наталья Павлищева

Пока сын шел, передумала все, что угодно. С трудом дождалась, когда за служанками закроется дверь.

– Входи, лев мой, нам нужно срочно поговорить.

Селим уже знал о янычарах и Хамиде-паше. Михришах попыталась успокоить его, но скорее делала это для себя. Она твердила, что просто янычары начали бунтовать раньше времени, потому вызваны Кубат и Хамид-паша.

Сын покачал головой:

– Теперь уже все равно. Если султан узнает содержание письма к королю, то не спасет ничего.

– Как ты можешь так говорить?! Еще ничего не потеряно. Ты единственный наследник, другого нет. Абдул-Хамид тебя любит. В конце концов, что произошло, ведь заговор не случился, никто же не пострадал?

– Валиде, к чему это? К чему был весь этот заговор?

– Разве ты не понимаешь? Я желаю только одного – чтобы ты стал султаном, ты вполне достоин.

– А как же дядя, разве он не достоин?

– Абдул-Хамид просто вернулся бы в привычное для него место. Он так долго пробыл в Клетке, что не ощутил бы потери.

– Валиде, как вы можете так говорить?! Сколь неразумно я поддался на такие уговоры!

– Все, что я делаю, лев мой, я делаю только ради тебя.

– Не нужно больше ничего ради меня делать, прошу вас! Вы понимаете, что мне в лучшем случае грозит Клетка, в худшем – вообще меч палача?

– Этого не будет! Султану придется сначала казнить меня, чтобы добраться до тебя.

Селим усмехнулся:

– Вы полагаете, его это остановит?

Михришах схватила сына за руку:

– Тебе нужно немедленно бежать!

– Куда бежать?

– В Багдад… в Кабул… в Париж, наконец! Сегодня же. Я все организую.

Селим смотрел на мать чуть насмешливо:

– Успокойтесь уже, валиде. Жить всю жизнь, как принц Джем, скитаясь по чужим дворцам в чужих странах, я не буду, лучше уж меч палача.

– Нет, – взмолилась мать, – нет, ты не должен так говорить. Это несправедливо – умирать таким молодым и полным сил, и даже сидеть в Клетке тоже несправедливо для тебя.

– Для меня несправедливо? Но ведь дядя провел в этой Клетке почти сорок лет по воле моего отца. Это было справедливо?

– Когда твой отец взошел на престол, Абдул-Хамид уже сидел в Клетке.

– И отец выпустил брата? Нет, хотя прекрасно знал, каково это – сидеть в одиночестве. Нет, еще семнадцать лет отец правил, зная, что его родной брат томится взаперти.

– Далась тебе эта Клетка! Больше говорить не о чем?

– Теперь, пожалуй, не о чем, – кивнул Селим в сторону двери, из-за которой слышался шум и топот многих ног.

Дверь распахнулась, и на пороге появился начальник охраны султана Махмуд-бей.

Он склонился перед султаншей, не нашедшей нужным даже прикрыть лицо:

– Султанша… Шехзаде, Повелитель прислал меня за вами.

– В Клетку или сразу в тюрьму?

Махмуд-бей покачал головой:

– Нет, пока нет. Султан желает поговорить с вами. – И тихонько добавил: – Если будете разумны, то…

Селим едва заметно усмехнулся. Будь он разумным, не оказался бы в такой ситуации.

– Селим?.. – ахнула Михришах Султан.

– За свои поступки надо отвечать, валиде.

Глядя вслед сыну, Михришах застонала и без сил опустилась на диван. Ей показалось, что видит своего обожаемого мальчика в последний раз.

«Я убью его, если он посмеет тронуть моего сына!» – решила женщина, забыв о том, что еще вчера сама делала все, чтобы свергнуть султана.

А шехзаде Селим пока ехал во дворец.

Махмуд-бей сделал все, чтобы доставка шехзаде к Повелителю не выглядела арестом, их сопровождала только пара охранников, хотя недовольных янычар в городе было предостаточно, при желании Селим вполне мог попросту сбежать. От умного юноши не укрылось напряжение, в котором находился Махмуд-бей, но он не сделал ни единого неверного движения.

Бежать? Но зачем и куда? Бежать – значило оказаться в руках людей мелких и недостойных и при этом вне закона. Верно говорят: предавший единожды предаст еще много раз. Разве он мог довериться янычарам после того, что произошло?

Перекупили одного, перекупят и других.

Нет, если уж добиваться трона, то открыто. Хотя какая теперь разница, вздохнул Селим.

Топкапы замер…

Стамбул замер…

Империя притихла…

Случилось невероятное – раскрыт заговор против султана, в котором принимал участие первый (и пока единственный) наследник трона шехзаде Селим! Но не сам заговор (сколько их было и сколько еще будет!), даже не его разоблачение потрясло всех, а то, как султан наказал виновных.

Прежде всего, он сам явился к янычарам. Это было необычно и очень опасно для султана. Янычары решили, что Повелитель пришел просить мира, а потому собирались во дворе, насмешливо ухмыляясь. Абдул-Хамид ждал молча, на его лице не отразилось ни единого чувства, оно было спокойным и почти безмятежным. Это несколько сбило спесь янычар, однако они все равно чувствовали себя уверенно.

Окинув взглядом толпу из двух десятков вооруженных воинов, которые запросто могли его растерзать, Абдул-Хамид вдруг усмехнулся и начал говорить. Сначала негромко, почти шипя, что вынудило янычар затихнуть, чтобы расслышать слова Повелителя.

– Мое войско недовольно мной… Молчать!.. Мое войско недовольно мной, но вместо того, чтобы отправить к Повелителю своего агу и изложить причины недовольства, оно начинает бунтовать и организовывать заговор?!

Голос перерос почти в рык и вдруг снова стал тихим, но это было шипение аспида перед жертвой:

– Вам неизвестно, что я стал султаном по воле Аллаха?

Абдул-Хамид говорил вкрадчиво и угрожающе одновременно.

– Вам неизвестно, сколько лет я, послушный Его воле, ждал и терпел, чтобы стать Его Тенью на Земле?! – Голос снова громыхал на весь двор, и вот эти переходы от вкрадчивого шипения к гневу были особенно страшны.

Кто из янычар не помнил, сколько всего перенес в своей Клетке нынешний султан, прежде чем сесть на трон Османов?

– Вы?! Вы выступаете против воли Аллаха?! Вы, ничтожества, недостойные стирать пыль с ног настоящих ревнителей веры, смеете оспаривать эту волю?!

Стая ворон испуганно взмыла в небо, потому что теперь султанский голос громыхал на весь двор. Янычары обомлели, никто никогда не слышал от Абдул-Хамида повышенного тона, все знали, что султан добр, мягок, а следовательно, слаб. И вдруг такое…

– Требуете награды вы, неспособные одержать ни единой победы?!

Обомлел даже верный Махмуд-бей, глава султанской охраны.