Мамина дочка - Елена Булганова

— Ну а сегодняшняя ситуация должна была тебя убедить в том, что в их доме ты совершенно лишняя, чужая, — припечатала мать. — Вот и думай после этого, стоит ли тебе культивировать в себе любовь вопреки рассудку или нужно успокоиться и жить дальше. Ты меня понимаешь, Симочка?

— Мама, — бестелесным голосом произнесла я. — Но разве так не бывает, что люди неудачно женятся, потом разводятся, потом вступают в новый брак — и в нем живут счастливо до самой смерти?

— Бывает, — быстро согласилась мама. — Очень часто именно так и бывает. Но, Сима, ты сама сказала: разводятся. Я не собираюсь отправлять тебя в монастырь. Если твой друг решит свои проблемы, он вполне сможет тебя отыскать.

— Господи, мама, ну неужели это так важно, женат он или в разводе?!

— А ты сама не поняла сегодня, важно это или нет? — с легкой усмешкой спросила мать. — Когда с тобой в том доме даже не стали разговаривать, ты разве не сделала выводов?

Мама выпустила мою руку. Я вскочила, снесла табуретку, отшвырнула ее ногой в угол кухни и помчалась в свою комнату. Бросилась на кровать и завыла в подушку. Страшные слова мамы стояли у меня в ушах, разрывали мне сердце железными крючьями. Впервые в своей жизни я умирала от ненависти к собственной маме!

— Уйду, — бубнила я в подушку. — Завтра же уйду из этого дома. Марк сказал, что мы вполне можем обойтись без родителей. Она ничего не понимает! Она просто злится на всех мужиков!

В гостиной зазвонил телефон. Я дернулась и уже хотела бежать туда: ведь это наверняка звонил Марк. Но мама сняла трубку, сказала несколько слов — звякнула кнопка отбоя. Я снова рухнула на покрывало. Все понятно, из этой квартиры мне с Марком больше не говорить. Ну ничего, мамочка, скоро этот телефон останется в полном твоем распоряжении, да и квартира тоже.

Вынашивая планы бегства, я лежала на кровати, закрывшись с головой покрывалом. Я думала, как поступить, если завтра мама вообще не выпустит меня на улицу. Тогда придется связывать простыни и спускаться вниз с пятого этажа. Иногда я засыпала, и тогда отчетливо видела себя, ползущую по кирпичной стене. Телефон звонил еще несколько раз, и всякий раз почти сразу следовал отбой. Раза три мама заходила в комнату, стояла на пороге, но со мной не заговаривала. Совсем поздно вечером, когда сквозь тонкое покрывало перестал просачиваться дневной свет, она подошла к кровати и накрыла меня сверху теплым одеялом.

На следующее утро я проснулась часов в одиннадцать, все в той же позе, от невыносимой духоты. Отбросила с лица одеяло и зажмурилась от яркого дневного света, заливающего комнату. Над кроватью стояла мама с папкой в руках.

— Вот, была в школе, забрала твои документы, — пристально вглядываясь в мое лицо, сказала она. — Я уезжаю на работу, обед на плите. Вчера тебе звонила твоя Нинка, очень жаждала с тобой поговорить, ты уж звякни ей после обеда.

— А больше, конечно, никто не звонил, — усмехнулась я.

— Почему же, звонил твой Марк, но уже очень поздно, почти ночью. Он сам попросил тебя не будить.

— Можно подумать, ты бы разбудила, — продолжала я источать злобу.

— Сима, ты не в тюрьме, — осадила меня мама. — И я не надсмотрщица. Тебе пора уже самой думать и отвечать за свои поступки.

Она вышла из комнаты, через пару минут захлопнулась входная дверь. Я тут же выскочила из постели и принялась лихорадочно носиться по квартире. А еще через пять минут позвонил Марк.

— Выспалась, роднуля? — Голос его звучал совсем невесело.

— Ага. Слушай, Марк, нам с тобой надо срочно встретиться, — скороговоркой выпалила я. — Ты из дома сейчас звонишь?

— Нет, из больницы. Но собираюсь домой.

— Ах да, как там Люба? — вспомнила я.

— Не очень хорошо, — также кисло ответил Марк. — Есть кое-какие проблемы с сердечным клапаном.

— Сможешь встретиться со мной прямо сейчас, не заходя домой?

— Конечно, Симочка.

Я положила трубку и бросилась одеваться. Почему я так торопилась? Да просто яд, впрыснутый в мою душу материнскими словами, с каждой минутой заползал все дальше и дальше. Я чувствовала его физически и даже старалась не делать резких движений, чтобы защитить от этой отравы хоть часть своего организма. Только Марк мог меня исцелить. То есть мне хотелось в это верить.

С Марком мы встретились у моего дома. Видно было, что он очень спешил, наверное, почувствован, что со мной творится что-то неладное. В мятой рубашке, с наспех причесанными волосами, он производил впечатление человека, проведшего ночь на ногах. Скорее всего, так это и было.

— Что с тобой случилось, Сима? — Марк с ходу обнял меня, погладил по голове. — С мамой поругалась?

— Нет. — Я покачала головой. — Она сегодня уже забрала документы и, кажется, устроила нашей директрисе головомойку. Но, Марк, она сказала мне одну вещь… — Я громко шмыгнула носом.

— Что? — спросил Марк.

— Она сказала, что мужчины ни на ком никогда не женятся, если не хотят этого делать, — на едином дыхании выпалила я. — И что ты обманул меня насчет Любы.

Я не смела поднять на Марка глаза, а он стоял напротив меня и молчал. Потом сказал совсем тихо и как будто виновато:

— Твоя мама критически относится к мужчинам…

— А чего ты хочешь? — вскинулась я. — Ведь мой отец со времен моего рождения даже не соизволил ни разу меня повидать!

— …и она очень умная женщина, — продолжил Марк. — Знаешь, незадолго до свадьбы с Любой я встречался с девушкой. Любил ее, как мне казалось. А потом она уехала куда-то с другим мужчиной, забыв поставить меня в известность. Конечно, я был уязвлен, обижен. А тут Люба с ее любовью. Мне и впрямь по дури казалось, что штамп в паспорте сразу переведет меня на новый уровень взрослости, что ли, заставит забыть тогдашние терзания. А потом я очень быстро понял, что совершил огромную ошибку. Я даже спросил у отца, конечно, в закамуфлированной форме: что делать, если женился на женщине, а потом осознал, что ты ее не любишь? Знаешь, что ответил мой отец?

— Что? — прошелестела я.

— Он сказал: «Это ведь твоя ошибка, не ее? Значит, сожми зубы и давай ей всю жизнь в два раза больше счастья, чем если бы ты ее на самом деле любил» Вот такая его позиция. И знаешь, я какое-то время и впрямь старался так поступать. Подготовил себя к тому, что любви в моей жизни не будет. И — не смог, понимаешь? А потом встретил тебя и понял, что мне просто необходим второй шанс. Хотя, кажется, веру в себя как в настоящего мужика утратил напрочь.

Марк стоял передо мной, опустив голову, как нашкодивший пацаненок. Я робко коснулась рукой его взлохмаченных волос.

— Не переживай. Знаешь, сегодня ночью я совершенно точно решила сбежать из дома. Вот видишь, даже документы взяла. — Я протянула Марку папку с моими школьными бумагами и паспортом. — Но теперь я понимаю, что так поступать нельзя. Ты не можешь сейчас бросить родителей и Любу, а я — маму. Нам нужно во многом разобраться. Но потом мы все равно будем вместе. Правда?