Золушка с характером - Дженни Адамс

Стейси посмотрела на розовые инструменты и немного пожалела, что сегодня выбрала не розовый, а персиковый лак для ногтей.

— Твои глаза сияют как звезды, — тихо произнес Трой, который, вероятно, не отдавал себе отчета в том, насколько мягко звучал его голос. — Не всякая женщина с таким энтузиазмом готовится латать дыру в крыше.

— Да еще в крыше старой хибары в штормовую полночь? — усмехнулась Стейси. — Думаю, это моя внутренняя Валькирия проснулась и рвется в бой. Что может быть приятнее, чем возвращать к жизни обреченный дом? Даже в таких драматических обстоятельствах.

Трой слушал возбужденный голос Стейси и видел яркие искорки, плясавшие в ее глазах. Судя по всему, розовые инструменты пойдут в дело. Вряд ли она будет наблюдать со стороны, как он занимается починкой, и вовсе не потому, что беспокоится о его колене. У него были некоторые опасения, что травма помешает подняться по стремянке под потолок. Он и вправду чуть было не свалился и был очень обрадован тем, что Стейси не впала в панику. Умница, сделала вид, что ничего не случилось.

До сих пор он ни на секунду не забывал о своей ущербности, ощущал ее в каждом движении, но теперь…

Предстоящий ремонт был вполне ему по силам: раздробленное колено не станет помехой. Чувство уверенности, казалось, усмирило боль. А может быть, причиной стало улыбающееся, сияющее от азарта лицо Стейси, несовместимое с упадническими настроениями.

— Начнем с того, что уберем часть фанерного щита под кровельным железом. — Он указал на поврежденный участок. — Пожалуй, это единственный случай, когда можно порадоваться, что под крышей нет теплоизоляции.

— Я только собиралась проложить утеплитель, — сказала Стейси, подвигаясь к нему, чтобы лучше осмотреть зону бедствия. — Что будем делать?

Трой остро ощущал ее присутствие рядом. Это ощущение возникло в первую минуту знакомства и только усиливалось по мере того, как он проникался ненавязчивым очарованием Стейси Уэйкфилд.

— Будем действовать шаг за шагом. Я покажу.

Они дружно взялись за работу, хотя почти сразу промокли и замерзли. Чтобы вернуть на место оторвавшийся кусок кровельного железа, Трою потребовалась вся его сила. Он почувствовал резкую боль в предплечье прежде, чем ему удалось надежно закрепить лист.

Стейси была рядом и помогала, как могла. От нее пахло дождем, холодным воздухом и шампунем для волос. Этот букет ароматов наполнял Троя желанием обнять ее, бороться с которым становилось все труднее с каждой минутой. Он даже испытал некое облегчение, когда наконец-то смог сказать:

— Готово!

— Спасибо. Теперь я могу заняться уборкой в доме.

Они спустились с лестницы. Джинсы и свитер Стейси были перепачканы, лицо измазано разводами влажной грязи, на плече и рукаве висели шмотья паутины, от вечерней косметики не осталось следа. Стейси предстала перед Троем как есть, без прикрас. Ему хотелось целовать ее, пока хватит дыхания, а потом подышать и начать сначала.

— Смотри, ты поранился, — воскликнула Стейси, трогая его за предплечье. — Почему ты не позволил мне помогать, когда ставил лист на место?

Трой, который не обратил внимания на царапину, решил было напомнить, что в его профессии были травмы и похуже, даже не считая колена. Военные не приучены ни квохтать над своими травмами, ни требовать жалости от окружающих. Впрочем, Стейси сама должна была догадаться, поэтому он ограничился замечанием:

— Любой из нас мог порезаться об острые углы. Я рад, что не пострадала твоя нежная кожа.

— Ох, — сказала Стейси.

Ее лицо порозовело, а пальцы замерли на его плече. Она немного растерялась. Зато мысли Троя были ясными и понятными — он думал о том, о чем ему думать не полагалось.

— Пойдем в ванную. В первую очередь надо промыть ранку, а потом решать, ехать ли в больницу, чтобы сделать прививку от столбняка и наложить швы. — Стейси решительно двинулась вглубь дома.

— Ничего не надо, — настаивал Трой, но покорно шел за ней.

Стейси беспокоилась из-за пустяков, но он был готов подыграть, чтобы она не огорчалась.

Они вошли в просторную ванную комнату со старым умывальником и глубокой чугунной ванной на гнутых ножках, вдоль которой на полочке стояли флаконы и баночки с шампунями, лосьонами, бальзамами. У Троя в голове сразу возник эротический образ Стейси, которая нежилась в теплой воде в облаке ароматного пара.

— Пожалуй, я посчитаю свои раны дома, — вдруг решил он.

Трой почувствовал, что самое время ретироваться: выдержка и самоконтроль были на пределе. Он мечтал поцеловать Стейси.

— Раз мы уже здесь, давай хотя бы взглянем, — предложила девушка.

Слова звучали практично, но интонация говорила о том, что в этом интимном уголке дома Стейси тоже задумалась о чем-то непозволительно сладком.

Но речь шла всего лишь о царапине, поэтому Трой согласился, пообещав себе ни при каких обстоятельствах не снимать рубашку, хотя так рассмотреть поврежденное место было бы легче. Он высоко закатал рукав, и они склонили головы над ссадиной на предплечье.

— Ты прав, швы можно не накладывать, — с облегчением сказала Стейси.

Трой старался игнорировать ее неровное дыхание. Она смочила ватный тампон дезинфицирующим средством, спросила о противостолбнячной прививке.

— Все еще действует, — ответил он, наблюдая за осторожными движениями Стейси, которая обрабатывала ранку.

Трой старался сосредоточиться на процедуре — почти непосильная задача для человека, который думает только о том, чтобы обнять стоящую рядом женщину.

Возможно, организм стремился снять стресс, вызванный сомнениями, что увечье опозорит его перед Стейси, не позволит справиться с ремонтом крыши в ее доме. Но все получилось отлично, не считая драматического момента, когда Трой чуть не упал с лестницы. Но инцидент был сразу забыт, и теперь облегчение требовало выхода.

Все, о чем Трой мог думать в этот момент, это мягкое касание пальцев Стейси, ее голова, склоненная над его рукой. Он перевел дыхание:

— Пожалуй, стоило пораниться, чтобы почувствовать такую заботу.

— Если бы ты был маленьким мальчиком, наверняка хотел бы, чтобы больное место поцеловали…

Она замолчала, не уверенная, что сказала это вслух. Но слова прозвучали. Оба говорили об одном и том же, только немного по-разному.

— Поцелуи лечат?

Могла ли Стейси излечить его поцелуями? Те раны, которые глубже, чем кожа, мышцы, кости? Трой нахмурился: он давно смирился с увечьем и всем, что оно означало. Больше не о чем говорить. И ему лучше покинуть дом Стейси, пока он только думает глупости, а не делает их.

Вместо этого он поймал ее взгляд и лишний раз убедился, что желание испытать целительную силу поцелуев было взаимным. Не из-за ее слов и не из-за царапины, которую он почти не чувствовал, а потому, что он — это он, а она — это она. Когда они оказывались рядом, притяжение возникало само собой.