Чужая женщина - Татьяна Тронина

– Вот вы какая, – тихо произнесла Оля. Вернее – Оленька. Нежное, юное создание. Ангел…

– Какая? – хрипло спросила Лара.

– Таинственная.

– Да и вы тоже… загадка! – пробормотала Лара.

Интерес соперницы к ней был не удивителен. Женщины не могут не сравнивать себя между собой. Вечный вопрос: кто лучше – я или она?…

Лара тоже глядела на Оленьку, и чем дольше глядела, тем хуже ей становилось.

Еще в самые первые мгновения этой встречи Лара поняла, что соперница ее – молоденькая и хорошенькая.

А дальнейшее наблюдение только подтвердило и усилило это впечатление.

Правда, фигуру и рост Оленьки Лара не могла разглядеть как следует, во всех подробностях – во-первых, Оленька сидела, а во-вторых, девушка была укутана в широкую шаль, пашмину, что ли… Но и того, что видно, оказалось достаточно.

Тонкие руки, тонкая длинная шея, пальцы – словно у скрипачки, изящные, необыкновенно красивые. Узкие, прямые плечи. Оленька хоть и сидела, но все равно совершала какие-то телодвижения – то наклонялась то в одну сторону, то другую, то тянулась за чашкой – и каждый ее жест был воплощением гармонии, грации.

– Вы не балерина ли? – вырвалось у Лары.

– Что? А, нет… Но я танцевала в детстве, представьте себе! – польщенно улыбнулась Оленька.

У Оленьки, как уже упоминалось, волосы были светлыми, длинными. И глаза тоже светлые, светло-серые. Маленький прямой нос. Розовые губы. Лицо, его нижняя часть – не овал, а квадрат скорее, – но эта нижняя, широкая часть делала сразу внешность Оленьки небанальной, не конфетно-сиропной – как, например, лицо девушки с конфетной обложки…

Хотя, в общем, обычное лицо. Но это тихая, спокойная прелесть, необыкновенное достоинство, способность не смущаться, не тушеваться и всегда быть естественной и невозмутимой…

Кстати, Оленька совершенно не пользовалась косметикой, и это была «фишка» девушки, судя по всему. С таким ровным, матовым тоном кожи, такими свежими губами (ни тонального крема, ни прозрачного блеска – ни-че-го!) – макияж и не нужен был ей вовсе, хотя во всех телепередачах о красоте ведущие и кричали о том, что девушка в любом случае должна хоть ресницы себе с помощью туши приподнять, хоть еще что…

И еще этот безмятежный, прямой, внимательный взгляд…

Оленька была восхитительна. Одна одним своим видом дала понять Ларе, почему Саша выбрал именно ее.

«Но она-то, Оленька… Она что, не знала, что Саша уже женат? – подумала Лара, сжимая в руках вилку и безрезультатно тыкая в стручки на тарелке. – Это ведь нехорошо, даже отвратительно – связываться с человеком, который несвободен, у которого есть семья!»

– Вы знали, что Александр женат? – озвучила свою мысль Лара.

– Да, – сразу же отозвалась Оленька. И в этом ее спокойствии, честности Лара вдруг узнала своего мужа. Да, они чем-то неуловимо похожи – Саша и эта Оленька. И это тоже так ужасно… От этого только больней ощущаешь свое несовершенство!

– И вам не стыдно? – сдавленно произнесла Лара.

Оленька ответила не сразу. Она перед тем долго, внимательно и даже с какой-то жадностью смотрела в глаза Ларе. Пожалуй, с азартом и торжеством смотрела!

Это уж совсем невыносимо было…

– Нет, мне не стыдно, – призналась Оленька.

Лара еще сильнее сжала вилку в руке и вдруг представила, что будет, если она сейчас эту самую вилку воткнет Оленьке в лицо.

Визг, крик, кровь… И тогда сотрется с безупречного свеженького личика вся эта безмятежная наглость…

Лара вдруг почувствовала, что улыбается. «Да, да, я ее изувечу сейчас… Гадина! Какая же она гадина!»

– Почему? – спросила Лара, сознательно решив оттянуть свою месть. Можно же поиграть с этой Оленькой – точно кошка с мышкой… Потом-то уж с этой дрянью не поговоришь!

– Потому что я люблю его. Не знаю, любит ли Саша меня, но я – люблю его. Он настолько необыкновенный, светлый человек, что… других таких мужчин больше на свете нет, понимаете? – звонко произнесла Оленька.

«Понимаю. Саша – лучше всех в мире. Понимаю…»

– Вы, наверное, бог знает что обо мне думаете… – энергично продолжила Оленька. – Что я такая-сякая, разлучница, негодяйка. Но его же нельзя не любить! – вдруг убежденно, страстно воскликнула девушка.

– И что теперь? Вы поженитесь? – облизнув губы, все тем же сдавленным, невыразительным голосом произнесла Лара. Она прикидывала в этот момент, куда лучше ударить вилкой – в глаз или щеку? Лучше, конечно, нанести Оленьке сразу несколько ударов – быстро, стремительно, дабы урон был непоправим. Посадят Лару за это? Да не жалко, пускай сажают… Подумаешь. У нее ведь и так ничего нет – ни мужа, ни ребенка, ни работы.

– Господи, да откуда ж я знаю? – удивленно, даже весело воскликнула Оленька. – Он мне предложения не делал! И вообще, вы, Лара, как-то неправильно, извращенно все представляете…

– А как надо? – спросила Лара, не слыша собственного голоса. «Сейчас. Нет, через минуту… Пусть говорит пока!»

– Мы с Сашей с самого начала были как друзья! Это было удивительно. Судьба, – впервые за время встречи Оленька опустила глаза. – Мы с ним говорили много, в кафе сидели… смеялись как сумасшедшие. Мы были с ним как дети. Веселые, раскрепощенные, счастливые. У Саши времени только мало – мы редко встречались. Я уже говорила – в основном перезванивались… В последний раз вот месяц назад тоже в кафе сидели. Он ко мне столько раз собирался приехать, но эта его работа… Так ничего и не получалось. Мне от него ничего не надо. Чего-то требовать, просить – не буду, – улыбаясь, но вместе с тем очень серьезно, даже жестко произнесла Оленька. – Разведетесь вы с ним или не разведетесь… Женимся мы с ним или нет… Неважно. Я в любом случае желаю ему счастья. Я не хочу стать ему обузой.

– В каком смысле? – Лара напрягла мышцы в руке, собираясь замахнуться вилкой.

– Вот в таком… – Оленька плавно взмахнула руками, и полы пашмины разъехались в разные стороны.

В первый момент Лара ничего не поняла. А потом – увидела.

Животик. Маленький, аккуратный животик. На Оленьке были длинная мягкая юбка и трикотажный свитер. Свитер этот вполне отчетливо обжимал живот Оленьки.

Лара выронила вилку, прижала ладони к губам.

Она за минуту до того собиралась ударить Оленьку в лицо этой вилкой, а вместо того Оленька сама нанесла ей упреждающий удар – прямо в сердце.

Лара была сражена. Раздавлена и выпотрошена.

И, разумеется, она не могла уже мстить беременной женщине. Ребенок-то не виноват ни в чем. Теперь Лара и пальцем не смогла бы прикоснуться к Оленьке.

– Саша… знает? – прошептала Лара.

– Нет пока еще. Вот, сейчас скажу, в ближайшее время, – со счастливой улыбкой оглядывая свой аккуратный животик, призналась Оленька. – Я очень рада, что вы, Лариса, оказались нормальной женщиной. Мы можем стать друзьями. Все мы.