Amore mio, Юля Котова - Юлия Устинова

Из короткой экскурсии по дому я узнала, что на втором этаже апартаментов бабули Сильвии располагались три спальни и совмещённый санузел. В одной из спален обитала сама хозяйка, а две прочие — двери которых смотрели друг на друга, она сдавала студентам, туристам и командировочным. Вот в эти две спальни нас с Брединым и поселили. Мы снова были соседями, совсем как дома.

Мне досталась просторная комната со стенами, выкрашенными в белый цвет, значительную часть которой занимала огромная двуспальная кровать и минимум старинной мебели — комод и шкаф из тёмного дерева. На одной из стен, напротив кровати, висел целый иконостас в виде чёрно-белых фотографий, где были запечатлены фрагменты из жизни одной итальянской семьи: младенцы в пеленках, дети постарше, взрослые и старики. Со многих снимков загадочно улыбалась одна и та же женщина: высокая, стройная, с темной копной густых вьющихся волос. И что-то мне подсказывало, что это была никто иная, как сама бабуля Сильвия лет пятьдесят тому назад.

Миниатюрное потемневшее от времени изображение Мадонны подчеркивало обстановку аскетизма и дух старины. Отодвинув занавеску единственного окна, я наткнулась взглядом на стену точно такого же дома.

М-да, ни сада, ни фонтана…

Глаз радовал, разве что, ящик с цветами, стоящий на карнизе окна напротив. Зато и цены у бабули Сильвии были очень демократичные, почти в два с половиной раза дешевле того, что просила синьора Корелли за свое «пристанище для настоящих романтиков». И я уже потирала ручки в предвкушении шопинга, который теперь могла позволить себе, воспользовавшись столь ощутимой разницей в цене.

Покончив с разбором чемодана и прихватив полотенце, заботливо оставленное на кровати хозяйкой, я отправилась принять душ перед ужином, который нам обещала Сильвия. Следов других жителей здесь не наблюдалось, что меня немного озадачило. Ну не могла же эта старая женщина управляться одна со своим двухэтажным хозяйством?

Но настоящий шок я испытала, когда оказалась в ванной комнате. Пусть и не сразу…

Во-первых, здесь не было никакого душа. От слова вообще! Древняя, как мир, бледно-желтая ванна на львиных ножках стояла прямо посреди просторного помещения, а напротив нее располагалось окно, выходившее на знакомый задний фасад соседнего дома.

Второе. Занавеска на окне из полупрозрачной темно-синей ткани наводила на мысли, что бабуля Сильвия была совсем не против того, чтобы за ней подглядывали в то время, когда она принимала ванну.

Вот старая распутница! И ведь никак не сдвинуть эту чертову ванну!

«Стоп. А почему тут только один вентиль?» — подумала я, сидя в ванне на корточках абсолютно голой, опасаясь, как бы с улицы меня не увидели.

Не знаю, на что ещё я надеялась, когда коснулась вентиля причудливой формы. На чудо, наверное. Но чуда не случилось. Из крана боязливо показалась тонкая темно-рыжая струйка. Я снова покрутила вентиль, напор стал сильнее, а от следов ржавчины в воде через несколько секунд не осталось и следа. И все бы ничего, если бы вода не была адски холодной, просто ледяной!

Я снова закрыла кран, совсем не готовая к тому, чтобы стать моржом прямо в эту минуту. Теперь стало ясно, почему Сильвия брала так мало за проживание! Нет, я не считала себя неженкой, и слово «опрессовка» было мне известно не понаслышке. Но когда дома летом отключали горячую воду на две недели, я к этому хотя бы морально была готова! И, вообще, в это время тусовалась в родительской квартире, где давно установили водогрейку. В отличие от квартиры деда. Он слыл тем ещё ретроградом, утверждая, что это бесполезная трата электроэнергии. И… видимо, бабуля Сильвия считала точно так же.