Красавец и скромница - Индия Грэй

Громкий театральный шепот Лотти в ухо и ее влажная ладонь под щекой заставил Сару со стоном очнуться от сна. Ей казалось, что всю ночь с той минуты, когда она, обессиленная, забралась под простыню, она не смыкала глаз, глядя в потолок, переживая стыд и разочарование. Удивительно, как ей все-таки удалось заснуть.

Сара перевернулась на другой бок, закрывшись подушкой от яркого утреннего солнца в проеме занавески, и попыталась снова задремать, но Лотти была неумолима:

— Ты испекла торт? Фигурки на нем хоть немного похожи на тетю Анжелику и дядю Хью? Можно мне надеть праздничное платье уже сейчас?

— Лотти, ты просто маленький живой будильник, — простонала Сара из-под подушки. Меньше всего ей сейчас хотелось обсуждать испорченный торт. В надежде отвлечь ребенка от опасной темы, она протянула руку и нажала на детский носик. — У тебя есть кнопка, которая тебя выключает?

— Есть, но на нее нельзя нажимать, потому что тебе правда пора вставать. Посмотри на часы — большая стрелка на цифре двенадцать, а маленькая на девяти! Мне уже можно надеть платье подружки невесты?

Сара мгновенно подскочила, отбросив подушку. Она чуть не заплакала от отчаяния и жалости к себе. Уже девять, а свадьба назначена на одиннадцать.

— Беги завтракать в пижаме, — сказала она дочери. — Потом переоденешься.

Быстро натянув шорты и майку, Сара спустилась вниз. Кухня, которую она уже в полубессознательном состоянии отдраила накануне, выглядела так, словно по ней прошлись пять сотен голодных мародеров во главе с Чингисханом. На лужайке перед домом толпа практически незнакомых ей людей наслаждалась импровизированным завтраком с шампанским. «Друзья и коллеги Хью», — догадалась Сара, оценив решительную городскую повадку и уверенные голоса гостей. Анжелики не было видно, но Хью, свежий после душа, благоухая дорогим одеколоном, приветствовал собравшихся. Он подошел к Саре и вручил бокал шампанского.

— Мы все думали, старушка, когда ты появишься, — сердечно сказал он. — Пришлось самим добывать завтрак, но мы справились. — Сделав солидный глоток вина, Хью подозвал полнеющего молодого человека: — Джереми, это Сара, сестра Анжелики, я про нее рассказывал.

Молодая женщина полноценно улыбнулась, но следующая фраза стерла улыбку с лица.

— Помнишь? Она отвечает за еду. Поговори с ней о твоем свадебном подарке. — Он заговорщически подмигнул Саре.

Ее сердце упало, когда сияющий Джереми пробасил:

— Устрицы. Сто двадцать раковин прямо из Англии к свадебному столу. Сюрприз для Анжелики, она их обожает.

— Ну ты даешь, старина. — Хью похлопал его по плечу. — Фантастика. Правда, Сара?

Честно говоря, «фантастика» — это не совсем то слово, которое Сара с удовольствием употребила бы в отношении старины Джереми и того хаоса, который он внес в ее тщательно продуманное меню. Спустя час, задумчиво глядя в контейнер с устрицами, она все еще не представляла, что делать с дорогим, но таким неуместным подарком. Все утро Сара наводила порядок на кухне, накрывала столы, расставляла по вазам доставленные флористом белые розы и не выкроила ни минуты, чтобы переодеться, причесаться или хотя бы почистить зубы. Проблема с тортом так и не была решена.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Сара набрала полный нос запаха сырых водорослей. Она захлопнула крышку контейнера над его неаппетитным содержимым. Злость, отчаяние, чувство протеста нахлынули с новой силой, Сара от души выругалась. Дважды.

— Сколько вы заплатите мне, если я не скажу об этом Лотти? — За ее спиной в дверях стоял Лоренцо.

— Вы давно здесь? — Она хотела бы, чтобы ее голос прозвучал так же невозмутимо.

— Достаточно, чтобы понять: день выдался не самый удачный. Разве вам не пора переодеваться для церемонии?

— Похоже, я не успею в церковь. — Сара указала на контейнер с устрицами. — Сюрприз к столу от лучшего друга Хью. Не представляю, что конкретно с ними делать, но думаю, это займет пару часов. — Голос был спокойным, но словно бы чужим. Думая о ночной сцене, она не могла поднять глаза от смущения.

В отличие от нее Лоренцо, похоже, воспоминания не беспокоили.

— Что с тортом?

— Катастрофа!

— Не думайте об этом. Женнаро привезет торт. Никто ничего не узнает.

— Спасибо, — пробормотала Сара. «Даже если узнают, не поверят», — подумала она.

Наступила пауза. Лоренцо как будто собирался что-то сказать, но передумал. Наконец он спросил:

— Где ваша дочь?

— Наверху. Мама одевает ее. — Голос дрогнул. Не привыкшая к дорогой красивой одежде, Лотти считала дни, когда наденет бледно-золотое шелковое платье с пышной нижней юбкой, которое несколько месяцев висело на двери материнского гардероба. Сара мечтала, что сама застегнет ей пуговички, но даже этой мечте не суждено сбыться. Впрочем, она привыкла, что жизнь несправедлива к ней.

Здравствуйте! С каких это пор жизнь устроена по справедливости?

— Поднимитесь к дочери и переоденьтесь. Еще есть время. — Лоренцо взял молодую женщину за плечи, повернул лицом к двери и подтолкнул к выходу, предупреждая возражения. — Не думайте об устрицах — их нельзя открывать до того, как подадут к столу. Вы что, хотите отравить всех?

— Ну, может, не всех, — мрачно заметила Сара, направляясь к лестнице.

— Спасибо, Женнаро, ты очень выручил, — сказал Лоренцо по-итальянски и повесил трубку.

Торт доставят в течение часа. Женнаро обещал прислать своего ассистента для помощи на кухне и двух официантов. Это будет стоить недешево, но Лоренцо был готов заплатить в десять раз больше, чтобы загладить вину перед Сарой. Конечно, ее отчим должен был тоже раскошелиться, подумал он, глядя из окна на автомобиль «феррари.» с белыми лентами на капоте — свадебный подарок невесте, вокруг которого толпились гости. Вульгарная красная машина стоила дорого, но у Гая и Хью, несмотря на проблемы со вкусом, не было проблем с деньгами.

Им ничего не стоило заплатить за торт и обслуживание свадебного приема, но их вполне устраивало, что Сара делала все бесплатно. У Лоренцо темнело в глазах, когда он думал о вчерашней ночи, о Саре, трудившейся в поте лица на кухне, когда все давно спали, после того как насладились ужином, который она для них приготовила. Он вспоминал ее спутанные волосы, раскрасневшееся, усталое, блестящее от пота лицо, жар, исходивший от ее тела…

Он двинул кулаком по оконной раме с такой силой, что Лупо взвизгнул от испуга и побежал прятаться. Лоренцо снова захлестнули угрызения совести. Он и так раскаивался в том, как вел себя с Сарой, а после вчерашнего происшествия на кухне вина легла на его плечи, как свинцовое ярмо.

Для эгоистичной избалованной семьи Сара была лишь прислугой, готовившей вкусную еду и убиравшей посуду, тихо и незаметно. Она никого не интересовала как личность: они не задумывались о том, что она хочет, что чувствует. Самое ужасное, что вчера он поступил так же. Для него она была лишь податливым женским телом, которым он хотел обладать…