Идеальный любовник - Шэрон Кендрик

Она понимала, но… Кэти закусила губу. Она надеялась на то, на что надеется любая женщина в похожей ситуации. А то, что он сказал ей сейчас, можно было и не говорить.

Кэти вызывающе спросила:

— Почему не сможешь?

Кончиком пальца он приподнял ей подбородок:

— Потому что моя семья никогда не позволит мне открыто жить с любовницей. Для них не приемлемы современные взгляды на сексуальное партнерство.

— Они стали бы презирать меня?

— Кэти! Пожалуйста, не начинай…

— Конечно, всегда винят женщину, и никому даже в голову не придет, что их любимый принц имеет к этому хоть какое-то отношение.

— Хватит, — прервал ее он.

— Хорошо. — Голос у нее дрожал. — Мне самой эта тема порядком надоела.

— Этот разговор начала ты.

— А ты все испортил.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что, если будешь говорить со мной подобным образом в присутствии других, тебя могут обвинить в оскорблении принца?

«Не раскисай!» — приказала себе Кэти.

Она выбросила из головы глупые мысли и вместо этого жадно припала губами к ложбинке у него на горле.

— Это только в том случае, если я — твоя подданная, — ответила она, вдыхая горьковатый запах его кожи. — А я таковой не являюсь.

Ксавьеро засмеялся, и раздражение улеглось. А она остра на язык! И к тому же сохраняет самообладание и ведет себя достойно. Сейчас она оказалась на высоте по сравнению с другими женщинами, светскими дамами, с которыми он спал.

У него были отношения с наследницей миллиардного состояния, почти такой же богатой, как он. И с супермоделями, чьи поджарые, стройные фигуры и утонченные лица украшали глянцевые журналы. Он встречался с английской киноактрисой, получившей «Оскара», и из своего гостиничного номера наблюдал по телевизору, как она, принимая награду, со слезами заявила, что посвящает свой успех «единственному мужчине, которого когда-либо любила, — мужчине с янтарными глазами». Журналисты сбились с ног, выясняя, кого же она имела в виду.

Но ни одна из этих самоуверенных и опытных женщин не говорила с ним так просто и легко, как Кэти. Это приводило его в недоумение, а сбить его с толку было практически невозможно. Может, все объясняется тем, что ее бесхитростная жизнь прошла на службе в отеле, где она не ждала никаких неожиданностей? Или тем, что после того, как он лишил ее невинности, она с радостью примет от него то, что он соблаговолит ей подарить?

Кэти выжидательно смотрела на Ксавьеро. Он погладил ее шелковые локоны и сказал:

— Кто бы мог подумать, что всего-то пара недель обучения сексу и маленькая неумелая горничная превратится в идеальную партнершу?

Кэти в ответ промолчала. Возможно, он не хотел ее обидеть. Она погрузилась в приятную истому, потому что его пальцы с нежностью касались кожи. Зачем омрачать мгновения счастья? Ведь с самого начала предполагалось, что это всего лишь краткая, хотя и замечательная связь?

— Как у тебя это получается? — продолжал он.

— Ой, Ксавьеро…

— Нет-нет, ответь — мне интересно. Ты на удивление быстро учишься, но тут что-то большее, чем сексуальные приемы. В чем твой секрет, Кэти? Может, ты потихоньку читаешь справочники, где даются советы, как ублажать сильных мужчин?

Кэти приподнялась на локте. Что ему сказать? Не засмеется ли он ей в лицо, если она расскажет свой «секрет» — она просто постаралась забыть о том, что он принц? Что в его объятиях она любила не принца, а обыкновенного мужчину с золотистыми глазами? А вдруг он неправильно все воспримет?

— Да нет у меня никакого секрета. А эти книги не предназначены для горничных, — ответила она.

— Пожалуй что так. — Он задумчиво смотрел на нее, понимая, что нельзя больше откладывать неизбежный разговор. — Послушай, Кэти, я вот подумал… Ты не хотела бы, чтобы я помог тебе найти другую работу? Что-нибудь не похожее на твою теперешнюю, когда…

Он не договорил, а Кэти застыла. Ему не свойственна такая нерешительность, и это ее насторожило.

— Когда… что, Ксавьеро?

Он приготовился к слезам, возможно — к истерике.

— Когда все это закончится.

Страх сковал Кэти. Она же знала, что конец наступит, но не была к этому готова. Не сейчас. Еще не сейчас. Она нашла силы спросить:

— И… и все закончено?

Ксавьеро немного успокоился. Никаких слез. Это хорошо.

— Не сейчас, но скоро. — Он поцеловал дрожащий подбородок. — Скорее, чем я думал.

— Ох…

— Я же тебе говорил, что собираюсь на зиму в Южную Америку, чтобы присмотреть лошадей.

— Да, — ответила Кэти, удивляясь, что может говорить относительно спокойно, хотя сердце разрывалось на кусочки.

— Ну вот, жеребец, который мне приглянулся, выставляется на торги через несколько дней, так что имеет смысл лететь туда сейчас. Что касается ремонта в отеле, то я встречался с архитекторами, и перепланировка будет сделала по моему вкусу, пока я отсутствую. Я намерен предложить персоналу — тем, кто захочет работать в новом, частном доме, — остаться. И я не уверен, что будет прилично, если ты тоже останешься.

Наступила мертвая тишина. Кэти казалось, что ей в сердце воткнули острый осколок стекла. Все вокруг потемнело и закружилось, холодная дрожь пробежала по спине.

— Я не совсем понимаю… — еле-еле вымолвила она.

Ксавьеро вздохнул. Он рассчитывал, что ему будет не так сложно вести этот разговор.

— Ты же понимаешь — мы не сможем быть любовниками, когда я вернусь. Я собираюсь здесь обосноваться, а это… это выглядело бы неприлично. И для меня, и для тебя.

— Особенно для тебя?

В голубых глазах, напряженно смотревших на него, затаилась боль. Трудно быть честным до конца, но нельзя подавать несбыточные надежды. Он вспомнил, как отец и доктора уклончиво отвечали ему на вопрос, поправится ли его мать. Они подали ему надежду. После ее смерти Ксавьеро понял — если надеждам не суждено сбыться, следует уничтожить их на корню.

— Да, — с тяжелым вздохом ответил он. — Кэти, если ты останешься, то будешь чувствовать себя неловко. — И уточнил, чтобы сразу положить конец недопониманию: — Вскоре мне придется подыскивать подходящую невесту и думать о создании семьи. Не представляю, как ты будешь себя чувствовать, если я привезу сюда другую женщину, а ты при этом в роли горничной и…

— И ты попросишь меня сменить постельное белье? — закончила за него она.

— Кэти!

— Но это правда!

Он обрисовал возможную картину, и теперь ее очередь заполнить пустоты.

— Да, ты прав, Ксавьеро. Действительно, нам обоим будет очень неловко, если я останусь в твоем доме, — произнесла она.