Наследство Уиндемов - Кэтрин Коултер

— Нет, можешь не беспокоиться об этом.

— Следовательно, ты не испытываешь финансовых затруднений? Я уж было решил, что именно они и привели тебя сюда. Надеешься, что сможешь продержаться на свои средства и в Лондоне? Но тебе наверняка понадобится там какая-то поддержка.

— Со мной будет Баджи.

— Ты не должна ехать, я запрещаю. Тебе придется дождаться, когда я сам поеду туда, возможно, это произойдет в марте. Тетя Гвент тоже поедет с нами в роли твоей компаньонки. Ты станешь королевой сезона. И если ты найдешь джентльмена, которого одобрю и я, то получишь приданое и сможешь выйти замуж.

— Как все это глупо, Марк. Умоляю, умерь свою страсть распоряжаться и приказывать. Это так не идет тебе. Не строй из себя тирана.

— То, что говоришь ты, это еще большая глупость. Никакой я не тиран. Ты просто наслушалась сегодня Близнецов. Дукесса, ты даже не представляешь, сколько всяких прощелыг в Лондоне, способных на разные вольности в отношении леди. Они могут сделать это так неожиданно, что ты едва успеешь понять, что произошло. Я не хочу, чтобы это случилось. Не забывай, что теперь ты носишь фамилию Уиндемов. Ты поедешь в Лондон со мной, и я сумею осадить всех этих негодяев.

Она ответила ему с неожиданной нежностью в голосе:

— Послушай, Марк, если ты не остановишься, то должен будешь всех знакомых женщин перевезти под конвоем на стажировку к бристольским целителям. Говорят, это очень строгая секта, они там приняли обет никогда не смотреть на собственное тело без одежды. Не представляю, как они принимают ванну? Но благодаря такому целомудрию они, говорят, приобретают особую ясность и мысли, и Духа, становятся очень активными и всегда достигают своей цели. Возможно, все это и неплохо, Марк, но не имеет никакого отношения ко мне, я не нуждаюсь во всех этих…

— Не стоит так преувеличивать. Я лишь хотел предложить тебе свое опекунство. Не волнуйся, оно продлится не слишком долго, скоро ты сможешь стать совсем самостоятельной.

— Не думаю, что твое опекунство мне необходимо.

— Черт возьми, какие у тебя могут быть аргументы против этого? Каким образом тебе удавалось содержать себя? Тут замешан мужчина, не так ли? Теперь он ждет тебя в Лондоне? Зачем ты тогда явилась сюда? Чтобы тут же исчезнуть? Думаешь, отец одобрил бы твое поведение?

— Как много вопросов, Марк. Можно, я начну с первого?! Очевидно, ты веришь, что леди — существа, ни в чем не разбирающиеся и ни на что не способные, и никак не можешь допустить, что одна из них нашла самостоятельный путь.

— Я никогда не допущу этого. Ты — леди и станешь женой джентльмена. Это не означает, что ты ни в чем не разбираешься, вовсе нет; просто леди может себе позволить не заниматься ничем, кроме… — Он вдруг запнулся, чувствуя, что под ногами его разверзлась яма, которую он сам же себе и выкопал.

— Кроме того, чтобы быть игрушкой в руках джентльменов… — вкрадчиво подытожила она за него. — Так?

— Ну, не совсем. Она должна заботиться о детях, о том, чтобы в доме все шло по расписанию и так далее. Можешь еще ухаживать за клумбами в саду, если пожелаешь.

— Отлично. И для всего этого не надо никакого умения, опыта?

— Нужно, но несколько другого рода, это не те опыт и умение, при помощи которых зарабатывают на жизнь. Тебе кажется… — Он вдруг снова запнулся, его тон был слишком высокомерным и снисходительным. Он сам чувствовал, что строит из себя какого-то туза, но не делать же обратный ход, слова уже сказаны, и их не вернешь. О, если бы она помогла ему еще раз, возмутилась, повысила голос — тогда бы они снова были на равных, она бы утратила свое превосходство. При этой мысли его глаза сверкнули. Но нет, он не мог позволить себе сорваться, накричать или запутаться в собственных рассуждениях…

— Марк, каким образом ты зарабатываешь себе на жизнь? Он уставился на нее, совершенно ошеломленный.

— У меня чин майора, я получал жалованье.

— Но ведь теперь ты уже не в армии. Он уже с трудом сдерживал раздражение.

— Богатая леди должна копировать твой стиль? Совершенно очевидно, что благородный джентльмен не может зарабатывать деньги, иначе его голубая кровь быстро превратится в черную.

— Но на мне лежит огромная ответственность. Я должен наблюдать за имением и другой собственностью, принадлежащей семье, за нашими землями и домами, о которых ты и не подозреваешь. Я отвечаю за каждого мужчину, женщину или ребенка, которые работают на нас, я…

— Другими словами, ты сумел все прибрать к своим рукам.

— Ты знаешь, что титул для меня мало что значит, я лишь выполняю обязанности старшего в этой семье.

— Сколько же тебе лет, Марк?

— Ты отлично знаешь, что мне двадцать четыре.

— Следовательно, для тебя это слишком непосильная ноша, ты еще так молод, — сказала она с раздражением.

— Ах вот как ты заговорила! И это зная, что на мне лежит столько забот обо всех вас. Ты решила повернуть обстоятельства против меня? Не пытайся делать это, Дукесса. Я уверен, что твоих способностей недостаточно для того, чтобы зарабатывать на жизнь, и у тебя нет доли наследства, которая дала бы тебе возможность стать независимой, хотя ты и могла оплачивать этот проклятый коттедж… — Он остановился, глаза его снова блеснули. О, если бы она опять сжала свои хорошенькие ручки в кулачки!

Дукесса лишь раздраженно повела плечами.

Он решил продолжить:

— Твой мистер Уикс приезжает завтра. Что скажешь?

— Думаю, что он захочет поговорить с нами обоими. Ты планируешь быть здесь?

Он хотел бы ответить, что уедет, но сдержался.

— Разумеется, где же мне еще быть, как не здесь. А теперь я отправляюсь спать. Увидимся за завтраком.

— Доброй ночи, Марк, и приятных снов.

Он усмехнулся. Она смотрела, как он покидает гостиную, ступая по роскошным персидским коврам мимо предметов обстановки времен Генриха VIII. Она помедлила, прежде чем тоже покинуть Зеленую гостиную, которую часто называли “Зеленым кубом”. Окна украшали витражи, переливающиеся разными оттенками зеленого. Свод поддерживали резные балки с фамильным геральдическим орнаментом. Между балками виднелись живописные сцены, написанные в свободной манере XVI столетия. Часто повторялась одна сценка: юноша, играющий на лютне перед прекрасной дамой. Ниже были обильно разбросаны фигурки бело-розовых, наивно и нежно смотрящих херувимов. Они будто поддразнивали рыцарей с мечами и щитами, помещенными под ними на полосе стенного фриза шириной около фута. Этот ряд был дописан в более позднее время и не отличался единством стиля, неся уже черты эклектики.

Почему Марк счел нужным напомнить ей о завтрашнем визите мистера Уикса? Она перевела свой взгляд на огонь, догоравший в камине, думая о Марке, вспоминая. Каким он был в детстве — вечно впереди всех, придумывал новые игры и проказы, вовлекая в них младших кузенов Чарли и Марка, которые охотно принимали его лидерство. Но потом он выпал из ее жизни на целых пять лет — ушел в армию, побывал на войне… Сейчас ей было бы легче воспринимать его бушующим, страстным тираном, чем скучным моралистом. Ведь он был “сыном дьявола”, как любил повторять отец; тогда она не понимала, что он произносил это с нежностью и даже уважением к сильному, решительному характеру своего племянника. По крайней мере так было, пока не погибли его собственные сыновья.