Страсти по Адели - Татьяна Тронина

Как ни странно, но все эти приготовления настроили его на позитивный лад. Он никогда не отмечал этот праздник вот так, по-семейному… Всегда в шумных компаниях, поездках. В последние пять лет, что он провел с Идой, они неизменно ездили за границу. Кажется, в прошлом году они отдыхали на Тенерифе…

Алиса появилась в квартире Романа тридцать первого декабря. Вошла в прихожую с нетяжелым, но довольно объемным свертком.

– Все стоит, пробки на дорогах, а пешком за полчаса добралась, – сообщила она. – И совсем не холодно. Ну, впрочем, как всегда в этот день… Здесь салаты.

Роман принял сверток из рук Алисы, помог гостье раздеться. И теперь с удивлением ее разглядывал: на женщине была темно-синяя шелковая блуза, черная узкая юбка, черные плотные колготы… Скинув сапоги, она надела черные туфли-лодочки. Волосы ее были уложены как-то необыкновенно и лежали мягкими волнами. Лицо гладкое, ровное, бело-розовое. Значит, спрятала все веснушки под пудрой. Теперь она походила на фарфоровую куклу. Глаза подведены, на губах – яркая помада, лак на ногтях. Запах духов.

– Ты просто красавица! – восхищенно произнес Роман и мысленно похвалил себя за то, что не остался в джинсах. Он успел переодеться в брюки от итальянского костюма и в рубаху немыслимой попугайской расцветки, которую оставил навыпуск. – Давай покажу, что у меня тут да как…

Алиса ходила за ним, точно за экскурсоводом в музее. Слушала внимательно, иногда переспрашивала. Удивлялась обилию современной техники, а перед экраном огромного телевизора замерла. Особенно внимательно рассматривала студию, в которой Роман занимался озвучкой. Выслушала короткую лекцию, что такое микшерский пульт и каким должен быть настоящий микрофон.

На кухне Алиса почувствовала себя свободнее, вдруг улыбнулась…

– Ну, поделись, о чем сейчас думаешь? – с любопытством спросил Роман.

– Я думаю, что ты настоящий, стопроцентный холостяк, – весело ответила она. – При этом у тебя здесь очень уютно, все так продуманно и удобно…

– Нет, я уже немного другой. Изменился после болезни. Особенно после того, как попал в кардиологию… Пусть даже с сердцем у меня все в порядке, но что-то такое точно произошло… Словно щелкнуло у меня в голове – раз, и я перезагрузился. Да чего это мы… Который час? Елку же наряжать нужно!

Алиса поначалу вешала игрушки на елку без энтузиазма, потом увлеклась.

– Как красиво! Мы с Рыжиком тоже… Рыжик – это я так сына называю… Мы с Рыжиком всегда дома елку ставили на Новый год, а сейчас он уехал, и я думала, что праздника у меня уже не будет… – На ее глазах засверкали слезы.

– Ну что ты! – растрогался ее непосредственной реакции Роман. – Все хорошо.

Он в первый раз обнимал Алису вот так.

Странное ощущение – вроде она очень тоненькая, но сильная. Хотя, если вспомнить, как она ловко вертит своих пациентов, сгибает их и разгибает…

– А почему ты с мужем развелась? Хотя, если не хочешь, не рассказывай! – спохватился он.

– Расскажу, отчего же. Игорь хотел еще детей, а я больше не могла их иметь. И вообще не соответствовала… его ожиданиям. Игорь уехал в Питер и там нашел себе девушку. У него родились два сына. А потом оказалось, что они неизлечимо больны. Расстройство психического спектра. Особые детки – это тяжелый крест для родителей. Наверное, Игорь после всего этого сам немного сошел с ума. С женой они теперь вместе не живут, хотя он их навещает и помогает деньгами. Но быть вместе с ними не может, это выше его сил. Я его очень жалею, – тихо произнесла Алиса.

– Любишь до сих пор?

– Совсем нет, ни капли, – легко, не раздумывая, ответила Алиса. – Ничего не екнуло, когда он к нам весной приезжал. Да и зачем я ему? Теперь Игорь весь сконцентрировался на Рыжике. Это его свет в окошке…

Они так увлеклись этим разговором, что забыли о времени. Едва успели сервировать стол к двена-дцати. Роман открыл бутылку шампанского.

– Брют. Ты любишь? – спросил он.

– Не очень… Но ничего.

– За счастье в новом году?

– За счастье.

Под бой курантов Роман и Алиса выпили шампанского.

– Пожалуй, положу себе еще твоего винегрета… Ты замечательно готовишь, хочу тебе сказать!

Алиса кивнула. Она улыбалась рассеянно, думала о чем-то своем.

– А ты танцуешь? Нет?! – поразился он. – Давай, я тебя научу. – Потянул ее за руку, вытащил из-за стола. – Смотри – раз-два-три, раз-два…

Алиса смеялась, у нее получалось не очень.

Как же так – спортивная женщина – и не умеет танцевать? Но она честно старалась, и Роману были по сердцу ее неумелые попытки.

Вот взять всех его предыдущих женщин. Зажигалки! А Ида? Та могла легко вскочить на барный стол при всем честном народе и сплясать.

Прижавшись друг к другу, Роман и Алиса закружились в медленном танце. Сколько это продолжалось? Довольно долго. Дольше терпеть он не мог. Потянул Алису за собой в спальню. Она не сопротивлялась, покорно следуя за Романом. Скинула туфли перед кроватью. В полутьме Роман раздел Алису, прижался губами к ее груди.

Эта женщина – очень тоненькая, с острой, торчащей грудью почему-то ужасно заводила Романа, хотя форма груди и казалась ему смешной.

Алиса не предпринимала никакой инициативы. Она просто подчинялась. Немного испуганная и все такая же покорная. В полутьме она казалась Роману юной. И еще она вела себя тихо-тихо в отличие от той же Иды. Ни криков, ни стонов – ничего. Алиса лишь беззвучно ахнула в тот самый момент, когда они стали единым целым.

К сожалению, месяцы воздержания сделали свое дело – все произошло очень быстро, как ни пытался сдержать себя Роман. Раз, и вот они уже просто лежат рядом.

Сквозь распахнутую дверь мигала разноцветными огнями новогодняя елка. За окном то и дело грохотали петарды.

– Прости, – пробормотал Роман.

– За что? – прошептала она.

– За то, что поторопился.

– Ничего.

– Тебе, наверное, не понравилось, – усмехнулся он.

Алиса приподнялась, опершись на руку:

– Рассказать секрет?

– Расскажи, – оживился Роман.

– Никто-никто не знает… Но я подумала, раз уж мы с тобой с самого начала ведем честную игру, то я должна поделиться. Я ничего не чувствую, вообще.

– В каком смысле? – поразился Роман. – Ты фригидна?

– Да. Физически я здорова, но…

– Значит, тебе было неприятно?

– Нет. Наоборот. Но я просто не испытываю того самого, главного… – сказав это, Алиса вытянулась рядом, закрыла глаза. – Возможно, есть более точный диагноз, что-то вроде аноргазмии, но я никогда не уточняла. Мне не противно, не больно, иногда приятно, но, в общем, никак. Того, что называют высшим наслаждением, я не испытываю.