Право на одиночество - Ника Соболева

— Ты не прав, я отказала не потому, что не хочу тебя, — прошептала я Антону на ухо. — Но пожалуйста, дай мне время. Я должна подумать. Мне очень трудно, ведь ты мой друг…

Я позволила ему ещё несколько секунд себя обцеловывать, а потом отстранилась.

— Обещаю тебе, Антон, что в следующий раз, если ты не найдёшь себе какую-нибудь красотку, в которую влюбишься, и я не найду себе парня, то исполню твою мечту.

Он застыл, не веря своим ушам. Потом улыбнулся:

— Обещаешь?

— Да.

— Пчёлка…

Антон опять потянулся ко мне, но я вскочила с дивана, теряя на ходу свои джинсы и, закрыв голую грудь руками, сказала:

— Всё, хватит с тебя на сегодня. Я пойду к себе. Спокойной ночи, Антош.

— Спокойной, пчёлка…

В своей комнате я села на пол и заплакала.

Слезы текли тихо, беззвучно. Я ни разу не всхлипнула, чтобы Антон не услышал.

Я мысленно называла себя самыми грязными словами. Что я за человек такой? В моих объятиях сегодня находился парень, в которого я была влюблена целых пять лет, а я… дура, бесчувственная ледышка. Я даже не возбудилась! Ни разу за всё это время, что он целовал меня… Разве меня можно назвать женщиной…

В тот момент я по-настоящему ненавидела саму себя.

А в следующий раз… Что ж, остаётся надеяться, что Антон найдёт себе знойную красавицу и забудет о своих мечтах обо мне. Во всяком случае, вероятность этого весьма велика.

Я вытерла слёзы. После поцелуев Антона у меня болели губы. Но это будет хорошим уроком для меня — никогда нельзя терять бдительность и засыпать рядом с мужчиной, даже если он твой лучший друг.

— Ох, Антон, — прошептала я, закрывая глаза. — Ты-то мужчина, но не знаешь, что я — не настоящая женщина… Поэтому я и не нужна тебе.

Первое, что заметила Светочка, когда пришла на работу — мои припухшие губы и синяки под глазами, которые я не смогла толком запудрить.

— Ого, — улыбнувшись, она села напротив и подперла щёку рукой, — ну, рассказывай, Наташ.

— Ты сейчас о чём? — спросила я, борясь со сном и неутихающей головной болью.

— О том, — Светочка лукаво улыбнулась. — Ты точно с кем-то была этой ночью. Давай, рассказывай, кто это смог соблазнить нашу снежную королеву?!

В этот момент в комнату вошёл Громов. Мне захотелось убить Светочку — я была уверена, что Максим Петрович всё слышал.

— Доброе утро, — сказал он, кивнув нам. — Наталья Владимировна, когда закончите беседовать со Светой, зайдите ко мне, пожалуйста.

Мы дождались, пока он скроется в кабинете.

— Свет, — я вздохнула. — Ни с кем я не… в общем, не была этой ночью. Просто у меня остановился один мой друг и… попытался меня соблазнить.

— И ты его отшила, — это был даже не вопрос, по тону Светочки сразу стало понятно, что она в этом не сомневается.

— Ну да.

— Наталья Владимировна, — голос Светочки неожиданно стал колючим, — я давно хотела вам сказать — вы дурында!

— Почему ты так считаешь? — я улыбнулась.

— Да потому что… он симпатичный?

— Очень. Могу показать фотографию.

Я нашла в одной из социальных сетей фотографию Антона и перекинула её Свете через скайп. Несколько секунд после этого она молчала, а затем изрекла:

— Я передумала. Вы не дурында, вы просто дура…

Наверное, мне бы стоило обидеться, но вместо этого я рассмеялась.

— Ну а если я не хочу, Свет?

— Хочешь-не хочешь… Наташ, какая же ты… глупая! Во-первых, как вообще можно не хотеть такого мужчину?! Это же просто секс на ножках!

«Секс на ножках»… Надо будет передать Антону это прелестное прозвище.

— А во-вторых, тебе сейчас это очень нужно. Просто секс, без обязательств, без любви и страданий.

Я вздохнула и задала свой любимый вопрос:

— Зачем?

— Это самый лучший антидепрессант, — тихо сказала Светочка, уставившись на меня с очень серьёзным выражением на лице. — Поверь мне, я знаю. А ты уже три года как… находишься в непрекращающейся депрессии.

— Это не депрессия, это…

— Да неважно! Вот твой Антон мог бы помочь тебе.

Меня аж передёрнуло. Нет ничего отвратительнее, чем секс без любви — в этом я была абсолютно уверена, и никакая цель не оправдывала средств. Пусть он хоть тысячу раз исцелит меня от ледяного состояния — я не готова была пойти на такое. Это безнравственно, пошло и нечестно по отношению к Антону.

— Светочка, давай договоримся, — я сама ужаснулась, насколько вдруг мой голос стал холодным и колючим, — моя личная жизнь — это моё дело. Я уважаю твоё мнение, но не надо мне указывать, что мне делать и с кем спать.

— Я и не указываю, — кажется, Света не обратила внимания на мой голос. Впрочем, оно и понятно — привыкла. — Просто говорю — тебе нужен секс. Причём очень много, чтобы сил не оставалось на плохие мысли.

Тьфу ты.

На этом я решила, что разговор исчерпал себя, и направилась к Громову.

Я так и не поняла, слышал ли он слова Светочки о том, что я провела с кем-то ночь — так или иначе, он ничего не сказал.

— Наталья Владимировна, сегодня ведь у нас с вами совещание по новым проектам? — спросил Громов меня, как только я вошла к нему.

— Да, сегодня, Максим Петрович. Я могу провести его.

— Думаю, так будет лучше, мы ведь не успели с вами ничего обсудить. Во сколько совещание?

— В одиннадцать. Ещё целый час, я могу рассказать вам хотя бы половину…

— Хорошо, давайте, тащите материалы.

Как же мне нравилось с ним работать. Внимательный взгляд, вопросы только по существу, максимальная концентрация. За час мы с ним разобрали почти все проекты, но Громов всё равно решил, что совещание сегодня буду проводить я.

Я очень хорошо помнила, как проводила это совещание по новинкам в первый раз. У меня дрожали руки и голос, а щеки заливались краской каждую минуту. Мне всё время казалось, что ещё немного — и я хлопнусь в обморок.

Теперь я была совсем другой. Меня вообще было невозможно смутить, заставить нервничать, и я никогда и ничего не забывала.

Мы с Громовым направились в конференц-зал, захватив с собой кучу бумаг. Это были книги — точнее, идеи новых книг, — о которых было пока известно только нам, сотрудникам издательства.

Любая заявка на новинку состояла из двух частей. Первую заполняла редакция. Там была краткая аннотация — о чем эта книжка, кто её будет читать и чем она отличается от уже выпущенных. Технические характеристики, такие, как формат и плотность бумаги, количество иллюстраций… Вторую часть заполнял производственный отдел — они просчитывали себестоимость печати издания. Когда обе части попадали ко мне, я считала стоимость редакционной подготовки и писала краткое резюме.