Алмазная принцесса - Никола Марш

Она не находила себе места, без конца прокручивая в голове его слова.

«Тебе недолго осталось его носить».

Она должна была знать, что такой мужчина не примет отказа. Вероятно, ее нежелание спать с ним он воспринял как вызов.

Он заставляет каждую клетку ее тела трепетать от предвкушения, а Руби сейчас нужно сосредоточиться на главном – разговоре с Сапфи. Она не может допустить, чтобы сестра узнала новости из газет или от каких-нибудь доброжелателей.

– Это здесь?

Руби повернула голову и увидела «Тенанг» – голубое пятно на фоне сереющего сумеречного неба. Слово «тенанг» в переводе с малайского означало «спокойствие» и было именно то, в чем нуждалась Сапфи.

Спокойствие, умиротворенность, убежище, где сестра могла скинуть со своих плеч груз, который несла весь последний год.

Оставалось только надеяться, что новости, которые принесет Руби, не вызовут у сестры рецидив.

– Да. – Она показала направо. – Припаркуйся здесь.

Джекс свернул на длинную извилистую дорогу, обсаженную соснами, и остановился напротив главного входа. Он заглушил мотор, и Руби нервно сглотнула. – Ты точно не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

– Будет лучше, если мы поговорим наедине.

* * *

Руби была благодарна Джексу за то, что он предложил отвезти ее сюда, но после его неожиданного проявления заботы она заколебалась. Одно дело – выйти по расчету за брюзгу с отвратительным характером, другое – за сексуального мужчину с тонкой душой. Она не хотела чувствовать к новоиспеченному мужу что-либо, кроме контролируемого влечения. Нет никакого смысла влюбляться в того, кто недоступен, а Джекс Марони был недоступен. Волк-одиночка, держащий под семью замками и свое сердце, и свое прошлое. Последний человек на свете, в которого она бы хотела влюбиться. Не стоит обманываться и принимать его сочувствие за то, чем оно не является. В конце концов, он просто присматривает за объектом своих инвестиций.

Тоскливо вздохнув, Руби зашла в фойе, и неожиданно ее охватило умиротворение.

«Тенанг» оказался чем-то средним между пятизвездочным отелем и дорогой клиникой. Время здесь словно остановилось. Это было идеальное место для загнанных бизнесменов, желающих познать дзен.

Сама Руби сошла бы с ума, будучи окруженной двадцать четыре часа в сутки приглушенной музыкой, пастельными тонами и тихими голосами, но Сапфи нравилась подобная обстановка, и это было самое главное.

Сестра находилась здесь уже полтора месяца, и каждый раз, когда Руби приезжала ее навестить, она становилась все более похожей на саму себя: уверенная, энергичная, пробивная, готовая принять вызов и выиграть.

Отметившись на ресепшн, Руби взяла пропуск и направилась в сад, к минеральному источнику, где обычно проводила время Сапфи, читая книги. Там, в тени плакучей ивы, стояла чудесная скамеечка из кованого железа с кучей подушек.

Руби увидела сестру, лежащую на скамейке с книгой на лице.

– Привет, книжный червь.

Сапфи приподняла книгу и улыбнулась:

– Привет, Руби, рада тебя видеть.

– Я тоже.

Сестры обнялись.

– Не обязательно было так расфуфыриваться ради меня.

– Видеть тебя – это праздник, – вяло попыталась пошутить Руби, но тут же отругала себя. Сапфи должна была знать правду. Прямо сейчас.

– Мне нужно кое-что рассказать тебе, и ты должна пообещать, что выслушаешь меня.

Сестра нахмурилась:

– Звучит не очень хорошо.

Руби ответила ей ослепительной улыбкой:

– Все прекрасно.

Сапфи приподняла бровь:

– Да? А почему ты так теребишь пояс?

– Просто это очень важно.

Сестра побледнела:

– Что-то с компанией? Весенняя коллекция провалилась? Черт.

Руби взяла ее руки в свои:

– Не надо волноваться, тебе это вредно. С «Сиборн» все в порядке.

По крайней мере, должно быть с сегодняшнего дня, когда Джекс прекратит демпинговать цены и они смогут составить ему конкуренцию.

– Тогда что?

– Я вышла замуж.

– Что ты сделала? – пораженно пролепетала Сапфи.

Готовясь к самому худшему, Руби затараторила, чтобы лишить сестру возможности вставить хоть слово.

– Я познакомилась с одним парнем на выставке жемчуга в Бруми, мы сразу влюбились друг в друга и поддерживали отношения на расстоянии.

В синих глазах Сапфи перемешались изумление и обида.

– Почему ты ничего не рассказывала мне? – Она покачала головой. – Руби, мы же никогда ничего друг от друга не скрывали, как ты могла выйти замуж втайне от меня?

Никогда?

Сапфи скрывала от нее финансовое положение компании и свои проблемы со здоровьем почти целый год!

Сапфи была старше Руби всего на полтора года, и они всегда были очень близки.

– Просто не было времени. Мы хотели пожениться как можно скорее.

– Ты беременна!

– Нет. – То, что она собиралась рассказать, было куда более шокирующим. – Просто я никогда не хотела помпезную свадьбу. Простая регистрация мне куда больше по душе.

– По крайней мере, ты выглядишь прилично. – Полушутливое замечание сестры несколько разрядило обстановку.

Она с восхищением разглядывала Руби и, заметив жемчужные сережки, изменилась в лице.

– Мамины сережки.

– Когда я их надеваю, я ощущаю ее присутствие.

Сапфи шмыгнула носом и дотронулась до одной из них:

– Она была бы счастлива за тебя.

– А ты?

Сапфи натянуто улыбнулась:

– Если ты счастлива, то и я тоже.

– Я счастлива.

Сестра потерла нос, как часто делала в детстве.

– Кто счастливый избранник?

О господи.

Руби принялась поправлять прическу, пытаясь скрыть дрожь в руках. Еще раз глубоко вздохнула и выпалила:

– Джекс Марони.

Сапфи беззвучно повторила его имя. Мертвую тишину нарушали лишь заливистые трели птиц и шум воды о камни, скругленные временем и эрозией. Неподвижность сестры начала пугать Руби. Ее лицо приобрело странное отсутствующее выражение, как будто она не могла прийти в себя от шока. Руби схватила ее руку и зажала между своими ладонями.

– Я понимаю, ты удивлена…

– Ты ничего не понимаешь. – Сапфи выдернула свою руку и уставилась на сестру инквизиторским взглядом. Руби как-то сразу поняла, что заготовленные ею объяснения она выслушивать не намерена. – Ты не в своем уме, если думаешь, что я поверю во всю эту чушь.