Исповедь грешницы, или Двое на краю бездны - Юлия Шилова

– Не ладно. Я действительно тебе благодарен. Якак свою жену сейчас в лодке увидел, так сам чуть сознание не потерял. Она еще никогдатакой бледной не была. На ней же просто лица нет. Сегодня же обязательно пойдувместе с ней к врачу. Ева, любимая, я больше никогда тебя не оставлю. Ни за чтои никогда. Девочка моя, если бы ты только знала, как я за тебя переживал.

– Ева, а может, ты беременна? – осторожноспросила меня Елена.

– С чего ты взяла?

– Ну, всякое бывает, – загадочно улыбнуласьЛена. – Я, когда Никитой была беременна, тоже потеряла сознание. Ромка тогда нена шутку перепугался. Он у меня вообще всех этих дел жутко боится. Я считаю,что это тоже может быть одной из причин, и ее нельзя скидывать со счетов. Тебенеобходимо провериться. Второй ребенок такой счастливой семье, как ваша, совсемне помеха.

– Я не беременна.

Предположение Лены не вызвало во мне ничего,кроме раздражения.

– Не зарекайся. Я тоже до последнего неверила, что вторым забеременела. Мы тогда не очень хорошо на ногах стояли и несовсем отдохнули от первых пеленок. Но зато после того, как все свершилось, мыни разу не пожалели о случившемся.

– А почему бы и нет, – поддержал Лену мойсупруг. – Это тоже прекрасная мысль, и ее обязательно надо проверить. Если всеподтвердится, то ты не отвертишься.

– Вот и правильно. – Лена прижалась к своемумужу и ласково поцеловала его в щеку. – Ром, а мы еще тоже девочку себесоорудим. Мы ж с тобой все сможем, если сильно постараемся.

– Вы хотите еще третьего ребенка? – неповерила я своим ушам. – Лично я больше рожать не буду. Мне одного кошмарахватило. Я в такие игры больше не играю. Все. Хватит. Спасибо.

– А мы еще от девочки не откажемся, а будем ейдаже очень рады, – слегка улыбнулась Елена.

– Ты что, мать, еще рожать собралась, что ли?– Видимо, слова жены привели Романа в не меньшее замешательство, чем меня. – Ядумал, что ты уже отстрелялась. Может, хватит и пары ребятишек?

– Мало, – не соглашалась Лена.

– А если будет еще мальчик?

– Ромик, мы с тобой очень, очень постараемся исделаем девочку.

– Я по заказу делать не умею.

– Если будет мальчик, мы будем рады дажемальчику.

Я посмотрела на Лену в упор и отметила просебя, что жить с такими женщинами не очень сложно, а, можно сказать, дажелегко. Они очень добры, милы, заботливы, хозяйственны. И все же… Мужчинам сними чего-то не хватает, и они ищут это «что-то» на стороне. Со мной же совсемдругое дело. Если про Лену можно сказать «хорошая женщина», то про меня ещеникто и никогда так не сказал и ни разу не удостоил подобной чести. За глазаменя всегда называют стервой. Бессердечной, безжалостной, расчетливой стервой.И не каждый мужчина захочет связать жизнь с подобной женщиной. Это большойриск, и зачастую он бывает совсем неоправданным. С Леной здороваются,расспрашивают об успехах детей в школе, об отметках, о любых бытовых ихозяйственных проблемах. Людям с ней приятно общаться, а в ее гостеприимномдоме всегда полно гостей. Со мной же все наоборот. Мы с ней совершенно разные.Со мной только здороваются, но меня никто и никогда ни о чем не спрашивает,потому что спрашивать меня о чем-либо совершенно бесполезно. Я все равно ничегоне отвечу, потому что любые вопросы, касающиеся моего быта, ассоциируются уменя с незаконным вторжением в частную жизнь. Потому что успехи моего ребенка вшколе – это только мои успехи, и они никого не касаются, кроме меня. Потому чтомой дом – это моя частная собственность, это моя тихая гавань, и я не могупустить в него какое-то чужеродное тело, которое будет вынюхивать мой образжизни. Потому что, когда ребенок в школе, я люблю ходить обнаженной илюбоваться своим телом у зеркала. Да и не только любоваться, но и долго егоизучать и даже искать изъяны. Потому что… В общем, много различных «потому»…

– Я не беременна, – резко ответила я и закрыладанную тему.

– Ну, это мы выясним позже, – обеспокоенносказал мой супруг и покачал головой. – Ты и в самом деле выглядишь простопаршиво. Ты сейчас как себя чувствуешь?

– Уже лучше.

– Девочка моя… Если бы я только знал. Если бы…Я бы обязательно был рядом.

Я подняла голову и посмотрела мужу в глаза.Затем исказилась в какой-то непонятной гримасе и с болью в душе произнесла:

– Вить, ну почему все так? Почему все именнотак?

Муж не понял моего вопроса. Да и что он могпонять.

Передо мной стоял довольно интересный, дажеможно сказать красивый, подтянутый мужчина, на которого всегда можно положитьсяи который с радостью готов выполнять мои многочисленные капризы и прихоти.Слишком хорош… Он был слишком хорош для такой грешной женщины, как я. Мне былобы намного легче, если бы он пил, ругался матом, прикладывал ко мне руку илибыл замечен в супружеских изменах. Мне было бы намного легче с ним расстаться.Намного легче. Но он был идеален. Он действительно был идеален. Может быть, толькокакие-то не самые лучшие стороны характера, присущие любому мужчине. А так… Побольшому счету все было в норме. Он относился к тому типу мужчин, с которымиможно спокойно, комфортно жить, что-то планировать, перекраивать свою жизнь втом русле, которое нужно обоим. С ним действительно можно жить… Жить, но тольконе воспылать страстью. Жить и не терять голову. Жить по схеме, по какой-тозаранее запланированной программе…

– Ребят, а куда вы Икселя дели? Нашего гида, –спросил кто-то из собравшихся рядом с нами туристов, которые уже устали слушатьнаши излияния и давно хотели на берег.

– Кого? – не сразу поняла я вопрос ивстретилась взглядом с Романом.

– Может, вы его мочканули и приготовили изнего шашлык?

Когда уже вконец пьяные туристы покатились сосмеху, я, содрогаясь, словно в лихорадке, пробурчала:

– Кретины. Такими вещами не шутят.

– Он поплыл вас искать, – пояснил мне мой муж.– Попросил лодку на соседнем пароме. Его сменщик приплыл сюда, а он поплыл наберег. Вы что, с ним не встречались?

– Нет, – покачала я головой.

– А куда ж он подевался?

– А мы почем знаем.

– Так кто же нас теперь на берег повезетшашлык есть и уху варить? – начали возмущаться наши туристы. – Мы что, на этомплоту ночевать, что ли, будем?

– Не нужно ругаться, – успокоил всех сменщикИкселя. – Я сам повезу вас на берег. Иксель вернется позже.