Внутренний огонь - Дженнифер Арментроут

– Присаживайся, – предложил он.

Оглядев кабинет, я поняла, что Брок приступил к работе не сегодня. И дело было не в бумагах, которые ровными стопками лежали на столе, и не в спортивной сумке, которая валялась в углу рядом с парой кроссовок. Дело в длинной тумбе, на которой стояло множество фотографий Брока. На одной он гордо держал чемпионский пояс. На второй они в обнимку с папой в спонсорских футболках и с сияющими улыбками смотрели в камеру. Там же стояло несколько фотографий Брока с моими дядями…

Дыхание перехватило.

Там, среди всех этих фотографий, оказалась одна, которую я тут же узнала. Она была моей. Эта фотография всегда стояла дома на тумбочке – самый любимый снимок с Броком.

Он был в смокинге, волосы великолепно топорщились в разные стороны, а я стояла рядом в темно-красном платье до щиколоток с вырезом в форме сердца. Нас сфотографировали перед моим выпускным балом, и я не могла перестать смотреть на карточку, потому что тем вечером чувствовала себя красивой. Чувствовала, что достойна держать Брока за руку. Но не только поэтому. Тем вечером я ощущала уверенность в своих силах. Я была сильной и считала, что передо мной открыты все горизонты.

Неосознанно я шагнула к тумбе и протянула руку, чтобы поднять фотографию, но остановилась, так и не коснувшись рамки.

– Откуда она у тебя?

– Ты оставила ее, когда уехала из города. – В кабинете на мгновение повисла напряженная тишина, потом он продолжил: – Учитывая твои слова во время нашей последней встречи, я решил, что ты не станешь возражать, если я заберу снимок.

В горле собрался ком, и мне пришлось отвести взгляд от фотографии. Он заходил в мою старую спальню? Судя по всему, да. Я все еще не понимала, почему он поставил фото сюда, но думать больше не было сил. Взгляд переместился на большой телевизор с плоским экраном, который висел на стене напротив стола. Для чего нужен телевизор в кабинете?

Стоп.

Я резко повернулась к тумбе, потому что вдруг поняла, что на ней не стояло ни одной фотографии его невесты. Посмотрела на стол, но и там ничего не было.

Интересно.

И снова стоп.

Неинтересно. Нисколько. Ни капли.

Вернувшись к столу, я села и прочистила горло.

– Когда ты приступил к работе?

– Три недели назад. – Он не занял свое место, а прислонился к столу и лениво положил одну лодыжку на другую, обхватив руками его край. – Но пока Андре не покинет город в конце недели, официально управляющий – он.

Моя челюсть, наверное, упала до пола.

– А когда ты решил занять эту должность?

Он с любопытством посмотрел на меня.

– Около года назад, когда Андре впервые объявил о планах вернуться в Филадельфию.

Я бы точно свалилась на пол, если бы не сидела.

– И почему никто не рассказал мне об этом?

Брок склонил голову в сторону.

– А зачем тебе было знать, если ты здесь не работала? – Заметив, что я открыла рот, он поднял руку. – Позволь мне закончить. Мы с тобой, может, и не разговаривали много лет, но это не значит, что я не интересовался твоими делами. Ты и сама в курсе. Понятно, что ты не лезла в дела Академии, пока Эндрю не убедил согласиться на эту должность.

Ладно. В чем-то он был прав.

– Но он мог упомянуть тот факт, что ты станешь новым управляющим, еще несколько месяцев назад. Да и ты мог сказать в пятницу вечером.

– Мог.

Брок одарил меня такой улыбкой, от которой щеки краснели, а из головы вылетали все мысли. Но сейчас я лишь сузила глаза. Улыбка стала шире.

– Если честно, я попросил Эндрю ничего тебе не говорить.

Неожиданно.

– Зачем ты это сделал?

– Потому что понимал, что ты никогда не согласишься работать здесь, если узнаешь, – чуть поколебавшись, ответил он.

Выпрямив руки на коленях, я попыталась придумать, что сказать, и наконец призналась:

– Даже не знаю, что ответить.

Брок скользнул взглядом по моему лицу, и мышцы на его челюсти чуть расслабились.

– Мы уже очень давно не виделись и не разговаривали друг с другом. Я понимаю, что у тебя есть множество причин меня ненавидеть. Ты не виновата.

– Я не ненавижу тебя.

От этих слов что-то сильно сжалось в груди. Это была правда. Может, в какой-то момент я презирала его, но не испытывала ненависти. Такого чувства во мне просто не было. Вернее, не так. Я ненавидела множество вымышленных персонажей, но большинство людей сказали бы, что это не в счет. Поэтому, сделав глубокий вдох, я повторила:

– Я не ненавижу тебя.

Мгновение Брок молча смотрел на меня, а затем на точеном лице мелькнули удивление и облегчение.

– Рад это слышать.

Решив сменить тему, я спросила:

– Так почему ты вообще стал управляющим? Уверена, у тебя достаточно денег, чтобы очень долгое время не задумываться о работе.

– Так и есть. Когда два года назад я завершил профессиональную карьеру, то вполне мог с комфортом прожить до конца своих дней.

Мне стало интересно, почему он так рано ушел на пенсию, ведь можно было остаться еще на несколько лет. Но я сдержалась.

– Так зачем ты согласился на эту работу?

Он нахмурился.

– Ты действительно хочешь узнать причину? – Прежде чем я успела что-то ответить, он запустил пальцы в волосы и продолжил: – Твой отец спас мне жизнь. Сама знаешь, это не преувеличение. Если бы не он, я бы умер на улице. Академия стала моей жизнью, частью меня самого. Она настолько важна, что мне, даже если не сражаюсь от ее имени, все равно хочется быть ее частью.

Опустив взгляд, я заерзала на стуле. Конечно, мне все известно. Что бы ни случилось, это ничего не меняло для Брока.

– Мне нравится искать и находить новые таланты, – продолжил он. – И как управляющий я могу продолжать это делать. Это шанс вернуть твоему отцу все, что он сделал для меня. Просто необходимо отплатить тем же, особенно учитывая то, как сильно я его подвел.

– Почему ты так думаешь? – с искренним любопытством спросила я. – Ты выиграл чемпионский пояс. После чего на Академию обрушилась лавина внимания…

– Я говорю не об этом, – серьезным тоном перебил он и снова встретился со мной взглядом. – Ты так и не рассказала ему, почему была в баре «У Моны» тем вечером.

Я отвела взгляд.

– Если бы ты рассказала, то он…

Я снова посмотрела ему в глаза.

– Брок.

– И я заслужил все, что Эндрю сделал бы со мной, – наклонившись вперед, продолжил он. – Единственная причина, почему я никогда не рассказывал ему о произошедшем, – ты заставила меня пообещать не говорить.