Теперь сама выходи за меня замуж - Виктория Воронина

На ней было белое платье,

Венок был приколот из роз,

Она на святое распятье

Смотрела сквозь радугу слёз.

Горели венчальные свечи,

Невеста стояла бледна,

Священнику клятвенной речи

Сказать не хотела она.

Священнику клятвенной речи

Сказать не хотела она.

Когда ей священник на палец

Одел золотое кольцо,

Из глаз её горькие слёзы

Ручьём потекли на лицо.

Из глаз её горькие слёзы

Ручьём потекли на лицо.

Я слышал, в толпе говорили,

Жених неприглядный такой,

Напрасно девицу сгубили,

И вышел я вслед за толпой.

У церкви стояла карета,

Там пышная свадьба была,

Все гости нарядно одеты,

Невеста всех краше была.

Все гости нарядно одеты,

Невеста всех краше была.

Лика пела столь проникновенно, что казалось, будто она рассказывает свою собственную историю. Николас не сводил с нее глаз, и его охватила глубокая задумчивость, словно у него наступило некое прозрение. И едва, девушка кончила петь, он, забыв о своей обычной осторожности, вновь поднял скользкую тему их брака.

– Лика, уверяю вас, вы не пожалеете, приняв мое предложение, – задушевно начал говорить молодой лорд Трентон, вторично удерживая ее на месте.

– Я не хочу говорить с вами об этом, – коротко ответила, сразу напрягшись Лика.

– Ну почему же? Объясните, – настойчиво продолжал Николас. – Я не старик, не урод, не больной и не садист, а напротив, очень даже привлекательный молодой человек, который желает составить ваше счастье.

– Не соглашусь, быть замужем за таким безответственным и безалаберным человеком как вы, вот оно – подлинное несчастье, мистер Трентон, куда более горькое, чем брак со стариком, – резко ответила Лика. Она поднялась, наскоро попрощалась с хозяевами дома и поспешила уйти подальше от обаятельного англичанина с его соблазнительными предложениями, которые – Лика в этом не сомневалась, завлекут ее в гибельную ловушку.

– Ну, вы видели это! – расстроено произнес Николас, обращаясь к друзьям, как только за строптивой девушкой закрылась дверь. – Похоже, Гликерия Яковлевна сделана из стали особого сплава.

– Да, Ник, ты явно не герой ее романа, – сочувственно ответил Сергей Белогорцев другу.

– Да причем тут это, она в принципе не желает слышать о замужестве, – отмахнулся молодой лорд от его слов. – Вы, русские, вообще не умеете наслаждаться счастьем и использовать имеющие у вас возможности. Нет на свете более душевного и сердечного народа, чем великороссы, но вы словно сами привлекаете к себе несчастья. Вас, как это говорится, медом не корми, дай только пострадать и поплакаться по какому-нибудь поводу. Все ваши свадебные песни – невообразимая жуть! До меня это дошло, когда я слушал, как поет Лика. Для русской женщины замужество – это не счастье, не радость, а мука-мученическая! Что тут удивительного, если она отвергает саму мысль о браке!

– Ник, но можно ли быть по-настоящему счастливым, когда вокруг столько горя, зла и несправедливости? – серьезно спросил Сергей.

– Пусть каждый по мере возможности сам заботится о себе и сполна наслаждается удачей, которую ему посылает судьба, не думая о невезучих личностях – отмахнулся от его слов Николас Трентон.

– А я согласна с Сережей – чужого горя не бывает, – сказала Надя, одобрительно пожимая руку мужа. – Все мы связаны друг с другом незримыми нитями, и несчастье одного человека непременно скажется на многих. Говорят, кого бог больше всего любит, тому он больше всех посылает испытаний. Да, страданий русский народ переносит немало, но такова плата за нашу душевность и сердечность. Нашим миром правит Золотой Телец, и для большинства людей нет иного средства внутреннего очищения, кроме страдания. Горестные переживания не дают душе зачерстветь, и мы чрезвычайно отзывчивы на чужую беду, воспринимаем ее как свою.

– Надя, ты и Сергей – это настоящее опровержение твоих слов, – недоверчиво покачал головой Николас. – Вы счастливы, абсолютно счастливы с ним, и вместе с тем я не знаю других таких отзывчивых и сострадательных людей как вы!

– Как сказать! – неопределенно ответила Надя. – Нам с ним тоже послано испытание свыше. Я больна, Ник, очень больна. У меня белокровие, и доктора мне дают два или самое большее три года жизни. Сережа все часы выбросил из нашего дома, чтобы они не напоминали ему о неумолимом ходе времени, которое приближает меня к могиле.

– Нет, Надя, только не ты! – потрясенно произнес Николас. У него не укладывалось в голове, что этой красивой молодой очаровательной женщине, которую он успел полюбить как сестру, суждена скорая смерть. Но вместе с тем он почувствовал жестокую правдивость ее слов, когда увидел, как исказилось от душевной боли лицо его друга, который больше не мог скрывать своих внутренних переживаний. Сделалась ему понятной частая усталость Нади, которая порой вынужденно отдыхала целый день на диване в гостиной.

– К сожалению, это правда, – печально улыбнулась Надя. – Меня может спасти только чудо. Мои родители поехали к батюшке Иоанну Кронштадтскому и он обещал им молиться за меня. Одна наша надежда, что Бог услышит молитву праведника.

Тут инженер Белогорцев не выдержал и зарыдал. У него иссякла всякая надежда по мере того, как его любимой жене становилось все хуже и хуже. Надя ласково привлекла мужа к себе и негромко сказала:

– Сережа, пообещай мне при Нике, что когда меня не станет, ты найдешь в себе силы жить дальше. Найди хорошую девушку, женись на ней и пусть она тебе подарит чудесных добрых детей. Несмотря ни на что нужно жить дальше.

Сергей медленно поднял на жену полные слез глаза и ответил:

– Нет, Надя, мне никто не нужен, кроме тебя! Если ты уйдешь, то и я недолго задержусь на этом свете.

– Ах, какой ты упрямый. Буду молить Бога, чтобы ты образумился и не впал в пароксизм скорби, зная, что я этого очень не хотела. Я хочу, чтобы ты жил, любимый, и жил полноценной жизнью! – с огорчением прошептала Надя и повернулась к Николасу. – Ник, я тоже хочу, чтобы ты был счастлив. Лика же давно заслужила такого хорошего любящего мужчину как ты, и я приложу все свои усилия, чтобы вы были вместе!

Восхищение Николаса Надей Белогорцевой росло с каждой следующей минутой. Зная о своей смертельной болезни, эта хрупкая молодая женщина не пала духом, не погрузилась в уныние, а старалась наполнить радостью жизнь окружающих ее людей. Она всячески поддерживала своего мужа, ободряла в письмах отчаявшихся родителей, охотно помогала нуждающимся, щедро наделяла милостыней нищих и теперь старалась соединить жизни своих друзей. Мелкими и ничтожными в этот момент показались ему все его собственные переживания.