Сделка - Людмила Волок

– Познакомиться лучше всего в Центральном парке. Наверняка Аня захочет туда отправиться, у нас есть любимая скамейка, и мы каждую осень часто проводим там время.

– Вы «забудете» книгу на этой скамейке, – Вера повернулась к Сергею. – Что-то не слишком модное, но доброе и остроумное. Например, сборник рассказов О’Генри. Вы знаете, Сергей, кто такой О’Генри? – строго спросила Вера Николаевна.

– Благородный жулик… Символично, в некотором роде, – улыбнулся Серега. И признался:

– Мне нравится О’Генри. И у меня как раз есть томик – темно-синий, с серебристыми буквами на обложке. Еще из дедовой библиотеки, – уточнил.

Вера Николаевна чуть смутилась. Как-то не очень вязалась профессия ее нового знакомого с «библиотечным» дедом, любовью к литературе и, главное, речью – «символично, в некотором роде». Но она уже понемногу привыкала к этим странностям, мало того – ей все больше нравился этот парень, сложный и в то же время какой-то бесхитростный.

– Созвонимся, чтобы уточнить время.

– Да, кстати, вы должны оформить отпуск с завтрашнего дня – мы такой вариант не обсуждали, но, наверное, это само собой разумеется, – добавил Александр Петрович. – Все ваше время должно быть отдано Ане. Вы ведь его достаточно дорого продаете, так?

Сергей заскрипел зубами. Неужели он ему будет напоминать при каждом удобном случае, что именно Серега продал и за сколько?! Но ответил все-таки сдержанно:

– Думаю, что получится. Но я ведь должен иметь какое-то занятие. Не представлюсь же я девушке просто праздношатающемся гражданином!

– Хм, странно, а ведь большинство юношей ее круга именно так и представляются, при этом весьма собой гордятся, – довольно прокомментировал Ольховский.

«Интересно, чему он радуется: тому, что я не такой, как они, или тому, что они – не такие, как я?» – Серега слегка запутался в своих размышлениях, но нить основной беседы не потерял:

– Так какую профессию мне все-таки назвать? Я так понимаю, водитель маршрутки вам не подходит по статусу?

– Честно говоря, не очень, – согласился Ольховский. – Нет-нет, для Ани это не будет иметь ровно никакого значения, я уверен. Но как объяснить в таком случае, откуда у вас средства на развлечения, рестораны, и, если ее здоровье позволит, – на путешествия?

Сергею пришлось согласиться, что никак не объяснить.

– Так, чем ты увлекаешься? Вы, то есть. Короче, давай уже я буду говорить тебе «ты», – досадливо махнул рукой Ольховский. – Все-таки в сыновья годишься. В компьютерах хоть немного разбираешься?

– В общем, да. Я даже в политехническом немного учился…

– Значит, тогда вот что. Будешь как бы заместителем технического директора в издательском доме «Стар Сервис». Я все организую. А вы, Вера Николаевна, займитесь подчисткой имиджа: приоденьте его, что ли…

Александр Петрович на этом иссяк и замолчал. Он кое-как дожевал свою рыбу, не глядя ни на кого, вытер губы салфеткой, со злостью швырнул ее на стол, поднялся и вышел. Несмелый Ликин вопрос: «А десерт?» повис в воздухе, и Сереге почему-то стало приятно, что Ольховский от десерта отказался.

* * *

Стояло бабье лето. И этот день, возможно, был пока что самым лучшим этой осенью: солнце весело играло листьями, смеясь на все громадное ярко-синее небо.

Анжела вместе с Верой Николаевной поехали забирать Аню из больницы. Девушка выглядела изможденной, но все равно улыбалась: она была рада, что возвращается домой. Анжела помогала Ане собрать вещи, а Вера отправилась к Максиму Леонидовичу. Она застала его в кабинете.

– О, здравствуйте, Вера Николаевна, я как раз собирался к вам подойти. Присаживайтесь, пожалуйста.

Она села, словно школьница на экзамене, выпрямив спину и положив руки на стол. Он понимал: Вера ждет, что он ее хоть чем-то обрадует. Увы, ничего нового врач сказать не мог.

– Мы добились некоторого улучшения состояния, но больше ничего сделать нельзя. Через несколько недель ей будет стремительно становиться хуже, и тогда вам будут помогать лишь обезболивающие препараты. Возможно, будет лучше снова лечь в больницу, но, боюсь, в следующий раз она уже не вернется домой.

– Спасибо вам… за честность, – сказала Вера. В глазах ее стояли слезы.

Максим Леонидович протянул руку через стол и легонько сжал Верину ладонь.

– Не забывайте сдавать анализы каждую неделю. Через месяц – контрольное обследование. И помните: надо верить. Медицине известны удивительные случаи… Словом, позаботьтесь о максимуме положительных эмоций для девочки. И верьте, Вера, дорогая, верьте…

Ему захотелось обнять эту хрупкую женщину, как-то утешить, но он не знал, имеет ли на это хоть какое-то право. Поэтому просто еще раз похлопал по руке. Вера поднялась:

– Спасибо, Максим, – и вышла.

Интересно: она от рассеянности забыла его отчество, или действительно почувствовала его расположение, что так по-дружески остановилась на одном имени?

Вера Николаевна вошла в палату, порывисто обняла внучку:

– Ну что, Анюта, готова? Поехали домой?

– Поехали, бабушка. Мам, я возьму эту сумку, оставь, – начала сопротивляться, наблюдая, что всю поклажу разобрали мама с бабушкой.

– Так, Аня, ты ничего нести не будешь, идем уже, – Лика легонько подтолкнула дочь в спину. Наконец-то они выбираются из этой кошмарной больницы! Наконец-то едут домой.

Аня уже в машине начала строить планы:

– Бабуля, знаешь, чего я хочу больше всего?

– На нашу скамейку? – хитро улыбнувшись, спросила Вера.

– Точно, угадала! Давай сегодня поедем? Ну, пожалуйста! – уже приготовилась к отказу Аня.

– Конечно, поедем! – на удивление легко сдалась Вера. – Такая чудесная погода, жаль терять этот праздничный день.

* * *

– Мы будем в два часа, – быстро говорила Вера Николаевна в трубку. – Не забудьте, о чем мы условились!

– Не забуду, я готов, – Сергей волновался, хоть и отказывался себе в этом признаваться. Он нажал «отбой» на телефоне, но так и продолжал стоять с трубкой в руке возле любимого кухонного окна.

Утром он уже успел побывать на работе и написать заявление на отпуск за свой счет. Начальник автопарка удивился, но заявление подписал: слишком уж взволнованным выглядел его крестник.

– Ты чего, Серега, отдыхать собрался с бухты-барахты?

– Да я не отдыхать буду, Андрей Иванович, надо кое-какие дела семейные утрясти.

– Какие еще дела? Уж не брательника ли своего подстраховать вздумал? – подозрительно прищурился Прилипко. – Вот что, Сережа. Знаешь, что ты мне как сын. И прошу тебя, как отец: не лезь в эти дела. Мутные они какие-то. Надо, наоборот, Вадьку вразумить, чтобы начал жить, как нормальный человек, а не ерундой страдать.