Приказано жениться - Оливия Гейтс

– Тем не менее он стал магнатом, причем безжалостным. – К огорчению Глори, в ее тоне отчетливо слышались нежные нотки.

– Зарабатывая слишком много денег, он не применяет в делах бесчеловечные методы. Просто так получилось, что методы, которым его обучили, оказались самыми эффективными.

– Никто не помог бы тебе заработать даже цент – не говоря уже об огромном состоянии, – если бы не твои гениальные исследования.

– Я не смог бы воплотить их в жизнь без помощников.

От его искренних слов у нее чаще забилось сердце.

Когда-то Глори тратила все свое время и усилия, создавая для Винченцо комплексный план внедрения его будущих разработок. Несмотря на гениальность, он не слишком хорошо разбирался в том, как и куда следует продвигать свои идеи. Глори обучила его, как объединить работу различных департаментов, чтобы повысить производительность и максимально увеличить прибыль.

Винченцо не оценил ее стараний по достоинству, чего она очень долго не могла ему простить, когда они расстались. Она могла поспорить, что он не относит ее к учителям, с которыми ему, по его словам, везло.

Он мягко провел пальцем по ее щеке:

– Ты первая среди этих учителей. Она моргнула, не веря своим ушам.

– Я благодарен тебе за то, что ты помогла мне избежать множества неверных решений.

Она тряхнула головой.

– Ты сейчас пытаешься сделать так, чтобы я раскрепостилась?

– Я говорю правду.

– Шесть лет назад и даже сорок восемь часов назад ты был иного мнения.

Его глаза затуманила печаль.

– Я не стану притворяться, будто между нами не было непонимания. Но было и много хорошего. И не важно, почему ты предложила мне тогда помощь. Ты просто ее предложила, а я воспользовался твоим советом и выиграл. Поэтому огромное тебе спасибо, красавица.

Глори проигнорировала его благодарность и огляделась:

– Все-таки ты живешь в непозволительной роскоши.

Винченцо снова лучезарно улыбнулся:

– Жаль тебя разочаровывать, но этот лайнер не мой. Он принадлежит Касталдини. Ферруччо отдал его в мое распоряжение сразу, как только я рассказал ему о тебе. Он хочет поскорее меня женить.

Она с силой ударила его по руке.

Винченцо удивленно поднял брови и расхохотался.

– Решил позабавиться за мой счет? – вскипела Глори.

– Мне нравится, когда ты злишься, – выпалил он.

– Почему ты не сказал мне, что стал мазохистом? Незачем мной манипулировать и заставлять принимать участие в твоих извращенных играх. Я и так обрушу весь свой гнев на твою бесчувственную голову. – Ее свирепый взгляд мог бы взорвать скалу. – Не важно, что этот лайнер не твой. У тебя навер няка есть собственная эскадрилья более роскошных самолетов. Но, видимо, ты ужасный скряга, поэтому решил сэкономить и использовать королевский самолет.

– Что бы я ни сделал, все плохо. – Он взял ее руку и поднес к губам. – Убери коготки, моя голубоглазая львица.

Глори стиснула зубы, когда он принялся целовать костяшки ее пальцев.

– Зачем? – спросила она. – Тебе наверняка понравится, если я разорву тебя в клочья.

Он радостно согласился:

– Понравится. Но будет лучше, если ты накажешь меня за мои реальные недостатки. Показуха и эксплуатация – не из их числа. Если ты думаешь иначе, значит, не представляешь, чем я занимаюсь.

Глори фыркнула:

– Ты считаешь, можно прожить, ничего не узнав о тебе? Информация о принце д’Агостино есть повсюду. Ты, наверное, даже из водопроводного крана вылезешь, если его открыть.

Он расхохотался. Несмотря на желание опять врезать ему, она решила быть справедливой:

– Но я знаю, что твои корпорации участвуют в благотворительных программах.

Казалось, Винченцо удивился:

– Об этом мало кому известно. Откуда ты узнала? Она ухмыльнулась:

– Мне стало интересно, что скрывается за твоей филантропической деятельностью. – Глори хранила молчание, пока Винченцо хохотал, потом пробормотала: – Я не желаю тебя веселить, поэтому умолкаю.

Он наклонился ближе, и его губы едва не коснулись ее виска.

– Прошу, не молчи. Мне кажется, я не выживу, если ты перестанешь засыпать меня смертоносными осколками.

Глори промолчала, плотно сомкнув губы. Винченцо нежно-нежно поцеловал ее в щеку. У нее сдали нервы, и она вскочила. Он тоже встал, преграждая ей путь:

– Если не хочешь меня оскорблять, может, используешь свой рот для чего-то иного? – Дождавшись, когда Глори одарит его досадливым и злобным взглядом, Винченцо закончил: – Хочешь поесть?

– Для тебя безопаснее, если сегодня у меня под рукой не будет столовых приборов.

– Ерунда. Я нисколько не боюсь. И потом, ты не причинишь мне вред пластиковой вилкой и ножом.

Промолчав, она повернулась и направились в туалет. Ей требовалась передышка перед следующим раундом выяснения отношений.

Выйдя из туалета, Глори замерла; к ее горлу подступил ком.

Винченцо снял пиджак, расстегнул несколько пуговиц на рубашке и засучил рукава. Он неторопливо растянул губы в улыбке, отлично понимая, как сильно она им очарована.

Он сел на диван и похлопал по коленям, приглашая Глори на них присесть.

Не дожидаясь ответа, Винченцо усадил женщину на себя верхом и прикоснулся губами к ее шее. Она откинула голову назад и выгнулась, побуждая его целовать ее.

– Ты стала прекраснее, чем прежде, Глори.

Вздрогнув, она застонала в его объятиях. Винченцо неожиданно перевернул ее и уложил на спину. Разведя ноги Глори в стороны, он заставил ее обвить ногами его талию. Через ткань она почувствовала его крайнее возбуждение, выгнула спину и вскрикнула.

– Моя Глори…

Винченцо жадно припал к ее губам и скользнул языком ей в рот, отчего женщину опалило удовольствием и желанием. Она судорожно цеплялась за его руки и плечи, стараясь теснее к нему прижаться.

Внезапно он произнес:

– Мы взлетим через пять минут, принцесса.

До нее дошел смысл этих слов только тогда, когда Винченцо перестал ее целовать.

Он поднялся сам, потом поднял и усадил на диван опешившую Глори, а затем закрепил ее ремень безопасности.

Самолет начал взлетать.

– Куда мы летим? – неуверенно спросила она. Винченцо притянул ее к себе, его глаза сверкали от страстного желания.

– Пусть это останется сюрпризом.

– А если я попрошу пилота высадить меня?

– В следующий раз я не буду говорить заранее, что приготовил сюрприз, – недовольно бросил он.