Запретная женщина - Шэрон Кендрик

И он удалился из кабинета, оставив Эшли в полном замешательстве. А что, если она просто не появится? Мысль была соблазнительной, хотя девушка понимала – терпение Джека нельзя испытывать до бесконечности. С него станется взять комнату штурмом и давить на нее до тех пор, пока она не подчинится. Эшли неохотно поплелась принимать душ, слушая разносящийся по дому звонкий женский хохот.

Ревизия скудного гардероба заставила ее скорчить гримасу. У нее отродясь не водилось нарядов, годящихся для званых ужинов в домах миллионеров, поэтому Эшли остановила выбор на единственном условно презентабельном платье, которое по ее меркам могло считаться парадно-выходным. Оно выглядело прилично, но было таким неброским, что она могла появляться в нем на людях снова и снова, и никто никогда не вспоминал, что видел ее в этом наряде раньше.

Серый шелк, дополненный ниткой фальшивого жемчуга, скорее обтекал, чем обтягивал ее фигуру. Как обычно, Эшли убрала волосы назад, но сделала прическу более мягкой и женственной. Пусть Джек видит в ней всего лишь бесправную временную секретаршу – за ужином Эшли не хотела выглядеть так, словно в любой момент готова начать стенографировать.

Спускаясь по лестнице на звуки оживленной беседы, Эшли пыталась справиться с волнением. Она напоминала себе, что ей доводилось переживать более серьезные испытания, чем ужин с небольшой компанией незнакомцев. Вспоминала первые встречи с новыми опекунами, которые, как Эшли с болью осознавала, брали ее к себе только ради дополнительных денежных пособий и льгот. Больнее всего было видеть разочарование на их лицах, когда они понимали, что доставшийся им ребенок лишен каких бы то ни было привлекательных черт.

– А вот и Эшли. – Джек сузил глаза, заставив девушку испугаться, что она ошиблась с выбором туалета.

Скорее всего, так и было, потому что в сравнении с двумя другими женщинами Эшли сразу почувствовала себя бледной молью. Тугое алое платье изящной брюнетки перекликалось с цветом ее длинных ухоженных ногтей, а блондинка оделась в голубое под цвет глаз. Еще одним гостем Джека оказался элегантный молодой человек с рыжеватой шевелюрой и озорным выражением лица. Все трое встретили появление Эшли улыбками, и она нашла в себе силы улыбнуться в ответ.

Джек подвел ее поближе к гостям, придерживая за талию, словно опасался, что Эшли снова струсит и убежит. Она не смогла сдержать дрожи – как и раньше, когда он прикасался к ней. «Интересно, он все еще помнит наш поцелуй? – подумалось девушке. – Или память успешных богатых мужчин не хранит таких мелочей?»

– Эшли, позволь представить тебя всем. Это Кейт.

– Привет, Эшли. – Блондинка говорила с шотландским акцентом.

– А это… – Джек сделал паузу, во время которой брюнетка взглянула на него и улыбнулась. – Николь.

– Джек много рассказывал о вас, Эшли.

– Неужели?

– Конечно! Вы – первая секретарша, которая не жалуется на его почерк.

– Я пообещал ей премию, если она не будет жаловаться, – сказал Джек, и все засмеялись.

От вымученной улыбки у Эшли сводило скулы. Зачем Джек настоял на том, чтобы представить ее гостям? Тот поцелуй и так осложнил и запутал их отношения, а Джек делал все возможное, чтобы внести в них еще большую сумятицу. Разве он не предвидел, насколько лишней и неуместной будет чувствовать себя Эшли среди его обеспеченных, изысканных друзей, несмотря на все их дружелюбие?

Именно так она себя и чувствовала. А почти нестерпимое великолепие хозяина дома, чей вечерний костюм подчеркивал ширину плеч и длину ног, только усиливало ее дискомфорт.

Эшли немного помечтала о волшебной палочке, которая мгновенно перенесла бы ее в любое другое место на земном шаре. Но за неимением магических талантов ей оставалось лишь пройти испытание до конца с максимально возможным достоинством.

«Уйти сейчас – глупо и неприлично, – решила Эшли, у которой немного рябило в глазах от блеска изумрудов в ожерелье Николь. – Не хочется показаться гостям Джека еще большей идиоткой, чем я себя ощущаю. Я досижу до конца этого ужина, чего бы мне это ни стоило, и попробую не ударить в грязь лицом».

Изобразив вежливый интерес, она повернулась к рыжеватому молодому человеку:

– Простите, но мне кажется, Джек не упомянул вашего имени.

– Наверное, следовало бы вызвать его на дуэль за плохие манеры, – отозвался тот со смехом. – Меня зовут Барри Конналли, и я рад нашему знакомству. Вам полагается медаль за то, что вы терпите этого невыносимого тирана, но медали у меня нет, поэтому примите вместо нее бокал шампанского.

– Не нужно, спасибо.

– Эшли не пьет. – Черные глаза Джека поймали взгляд девушки через комнату. – В любом случае ужин уже ждет нас. Прошу всех за стол.

Эшли испытывала странные чувства, входя в столовую, где они с Джеком столько раз обедали и ужинали наедине. В первые дни работы обстановка казалась ей слишком формальной, потом она привыкла. Но в парадном убранстве комната снова стала незнакомой – и куда более официальной, чем когда-либо на ее памяти.

Кристин и ее помощники явно не сидели без дела. Стол сверкал серебряными приборами и хрустальными бокалами, которых Эшли раньше не видела. Мерцающий свет высоких кремовых свечей танцевал на плоских вазах с гиацинтами, наполнявшими помещение тяжелым, сладким ароматом. Эшли с испугом посмотрела на ряды разнообразных вилок, ложек и ножей возле каждой тарелки. Сколько перемен блюд ее ожидает – и сумеет ли она разобраться, какие приборы для чего предназначены?

Как она и ожидала, для нее ужин превратился в тест на выдержку и терпение. Эшли было неудобно, что ее обслуживают девушки ее возраста и старше, нанятые в деревне на один вечер. Утешало только то, что сыпавший веселыми историями Барри избавил ее от необходимости поддерживать светскую беседу. Эшли внимательно слушала и улыбалась в нужных местах, но это не мешало ей украдкой следить за тем, как Джек общается с красавицей брюнеткой, которая отзывалась смехом почти на каждое его слово. Изумруды переливались на изящной шейке, привлекая внимание к роскошному декольте и осиной талии. Эшли было бы не так больно, если бы подруга Джека оказалась надменной стервой. Но за ужином Николь нашла время немного поболтать с ней и не выказала ни капли снисходительности. Разве Джек мог устоять перед чарами такой женщины?

После десерта вся компания перешла пить кофе в библиотеку, где в камине ярко горел огонь, а на столиках выстроились бутылки с горячительными напитками. Кому-то другому атмосфера могла показаться приветливой и уютной – но только не Эшли, которая видела все через призму терзавшей сердце боли. Присев на кушетку у дальнего окна, она выжидала подходящий момент для благопристойного бегства, когда Джек пересек комнату и устроился рядом с ней.

Вблизи он производил еще более ошеломляющее впечатление. Блики огня скользили по блестящим иссиня-черным волосам, а аристократические черты лица выглядели так, словно вышли из-под резца гениального скульптора.

– Ты какая-то особенно тихая сегодня.