Любовник королевы - Филиппа Грегори

– Вы беременны?

Она покачала головой и промямлила:

– Нет. В общем, не знаю…

– Я думал, он соблюдает осторожность в таких делах.

– Так и было… до вчерашней ночи.

– Вам следовало ему отказать.

– Не могу! – закричала она. – Сесил, ты что, меня не слышишь? Я же тебе в который раз повторяю, что не могу ему отказать, не могу не любить его, не могу сказать «нет». Найди хитрый способ, чтобы я могла выйти за него замуж или отвергнуть его требования. Ну не могу я сказать ему «нет»! Во мне не утихает желание к нему. Защити меня от этой страсти и его требований! Это же твой долг. Мне себя не спасти. Это обязан сделать ты.

– Как, ваше величество? Изгнать его со двора?

– Нет. Ты должен устроить все так, чтобы он ничего не заподозрил, а я не сказала ни единого слова против него.

Сесил надолго умолк, потом вспомнил, что времени у них в обрез. Из-за прихоти королевы и разросшихся притязаний Дадли они виделись урывками.

– Есть способ, – наконец сказал Сесил, медленно выговаривая слова. – Но очень темный.

– А этот способ поставит его на место? – спросила Елизавета. – Заставит понять, что ему никогда не быть королем?

– Лорд Дадли будет очень опасаться за свою жизнь. Станет тише воды ниже травы.

– О чем ты говоришь, Призрак? – Елизавета вдруг снова вспыхнула. – Он не из пугливых. Вспомни, через что прошла его семья. Но это не сломило дух лорда Дадли.

– Можете не рассказывать мне о неутомимости и упорстве сэра Роберта, – иронично усмехнулся Сесил. – Но он испытает такое серьезное потрясение, что из его головы выветрятся все мысли о троне.

– Только лорд Дадли никогда не должен узнать, что это исходило от меня, – прошептала она.

– Разумеется.

– Твой способ не должен провалиться.

– Не провалится. Но учтите… – Он замолчал, будто эта фраза требовала больших усилий. – Мой способ потребует смерти невинного человека.

– Всего одного?

– Да. Всего одного.

– Это кто-то из тех, кто мне дорог?

– Нет.

– Тогда я согласна, – без колебаний сказала Елизавета.

Сесил позволил себе улыбнуться. Всякий раз, когда он считал Елизавету непростительно слабой, Уильям убеждался в обратном. Она вела себя так, как и положено королеве, – твердо и решительно.

– Мне понадобится что-то из вещей сэра Роберта. У вас есть что-нибудь с его печатью?

Она чуть не сказала «нет». Сесил заметил стремление солгать, мелькнувшее на ее лице.

– Таку вас есть эта вещь?

Елизавета медленно сняла с шеи золотую цепочку, на которой висел перстень с печатью Дадли.

– Вот кольцо, – прошептала она. – Он отдал мне его в день нашего обручения. Надел на мой палец.

Сесил помедлил, потом спросил:

– Вы отдаете мне именной перстень сэра Роберта, чтобы отвратить его от себя? Знак любви к вам?

– Да, Призрак. Лучше отдать перстень, чем трон.

Она расстегнула цепочку. Перстень соскользнул ей на ладонь. Елизавета поцеловала подарок так же трепетно, как драгоценную реликвию, затем неохотно протянула Сесилу.

– Ты должен будешь мне его вернуть.

Уильям кивнул.

– Он ни в коем случае не должен видеть перстень у тебя в руках, – предупредила Елизавета. – Иначе сразу поймет, откуда у тебя эта вещь.

Сесил снова кивнул.

– Когда ты займешься делом?

– Немедленно.

– Но только не в мой день рождения, – потребовала Елизавета, сразу превращаясь в капризного ребенка. – Не порти мне праздник. Он обещал придумать что-то удивительное. Не омрачай мою радость.

– Тогда на следующий день.

– В воскресенье?

Он кивнул.

– Но вы не должны рисковать, Елизавета. Никакого зачатия ребенка!..

– Я найду объяснение.

– Необходимо, чтобы вы правильно сыграли свою роль, – предостерег ее Сесил.

– Он слишком хорошо меня знает и мгновенно поймет, что к чему.

– Роль предназначена не для него. Вам понадобится как бы невзначай произнести несколько фраз, чтобы их услышали другие. Словом, заяц должен улепетывать со всех ног. Я скажу вам, что и когда говорить.

– Это ему не повредит? – спросила Елизавета, вцепляясь в руку Сесила.

– Ему нужно усвоить то, чего он не понял до сих пор, – сказал ей главный советник. – Вы хотите выпутаться из этого положения?

– Я должна!..

«Проще всего было бы убить твоего лошадника, и дело с концом», – подумал Сесил, поклонился и вышел из покоев королевы.

У дверей стояла верная Кэт Эшли. Они с Уильямом быстро переглянулись и поняли друг друга без слов. Надо же было Елизавете ухитриться загнать себя в такую ловушку всего на втором году правления!

«Что ж, лошадник, благодари королеву, которая слишком дрожит за твою поганую жизнь, – думал Сесил, идя к себе. – Похоже, доводить себя до бесчестия – наследственная черта рода Дадли. Уже которое поколение – и все повторяется. Когда эти вельможи чему-то научатся?»

Он шел по галерее мимо картин с изображениями предков Елизаветы, мимо портрета ее отца, любителя хорошеньких женщин, мимо полотна, изображающего ее сухопарого, аскетичного деда.

«Нет, женщина не может управлять страной, – поглядывая на королей, продолжал Сесил свои размышления. – Любая, даже такая умная, как Елизавета, не имеет характера, который нужен правителю, ищет себе господина и находит… Дадли. Хорошо, что этот сорняк еще не успел заглушить весь сад. Мы вырвем его с корнем, а когда в голове у нее прояснится, она найдет достойного господина. Для себя и Англии».

Узнав, что конюх вернулся без доктора Бэйли, миссис Форстер потребовала объяснений.

– Ты сказал ему, что леди Дадли больна и нуждается в его помощи?

– Все сказал и записку вашу передал.

– Тогда почему он не приехал? Такого еще не бывало.

Парень смущенно переминался с ноги на ногу.

– Говори как есть, – потребовала миссис Форстер. – Только не вздумай врать.

– Доктор Бэйли… сначала собрался ехать, а как узнал, кто эта леди, сразу отказался.

Дальнейшие расспросы не требовались. Миссис Форстер отпустила парня, а сама пошла к миссис Оддингселл.

– Наш лекарь просил передать, что болезнь леди Дадли… не по его части и он ничем не сможет ей помочь, – сказала она, стараясь придать отказу пристойный вид.

Лиззи мгновенно все поняла.

– Он услышал имя и не поехал. Наверное, так, да?