Я верю в любовь - Морин Гу

– Прости, я что, с тобой разговаривала?

Знаете что? В «Защитите босса» Ин-Сол в конце концов тоже засунула рожок с мороженым в задницу этой стерве. В некоторых случаях нельзя прогибаться, надо иметь хребет.

Я вздернула подбородок, повернулась к Вайолет и выпалила:

– Прости, а я разве просила тебя загораживать мне этих великолепных животных?

Сняв солнцезащитные очки, Вайолет смерила меня презрительным взглядом.

– Хватит притворяться, будто рисуешь.

Кассиди вскинула руки.

– Довольно, Вайолет! Пойдем лучше, поищем его, – Кассиди виновато посмотрела на меня. – Прости, Дези, ты не возражаешь?

Я не возражала. Совсем. Я улыбнулась и помахала ей.

– Нет-нет, иди, удачи!

Вайолет скривилась и, схватив Кассиди за руку, буквально сдернула ее с места.

Когда они скрылись из виду, я вскочила и собрала свои вещи. Люка должен быть где-то здесь, один, и мне представлялась прекрасная возможность его найти.

Проходя по аллеям зоопарка, я видела рисующих ребят напротив выбранных ими животных. Бассейн с морскими львами, медвежья берлога, террариум для рептилий… И никаких признаков серой шапочки. У входа в зоопарк его тоже не было. Я уже собиралась вернуться к жирафам, как вдруг что-то привлекло мое внимание. На воротах, частично скрытая ветками эвкалипта, висела старинная латунная табличка. Она казалась настолько неуместной в зоопарке с новеньким ремонтом, что я подошла, чтобы прочитать надпись.

Историческая достопримечательность «Зоопарк Саут-Ориндж», округ Эссекс.

Построен в 1932 году. Известен как один из первых современных американских зоопарков.

После пожара 1994 года был полностью реконструирован в 2001-м. Немногочисленные сохранившиеся здания и вольеры расположены возле южного выхода, к которому ведет тропа от радужного эвкалипта. Пожалуйста, не трогайте растения и ненадежно закрепленные конструкции.

Так-так. Будь я художником, куда бы я пошла в поисках чего-нибудь более интересного, чем малоподвижные животные, которых рисуют все остальные?

Я посмотрела на план зоопарка и направилась к южному выходу. Взглянув на часы в телефоне, я сообразила, что до отправления автобуса остался всего час, и на всякий случай включила будильник. Лучше бы тебе оказаться здесь, юный художник.

Не заметить этот эвкалипт было невозможно: он достигал в высоту около восемнадцати метров, и кора действительно переливалась всеми цветами радуги. Выглядел он очень круто. Кроме того, это был единственный вид эвкалиптов, встречающийся в естественных условиях в северном полушарии (да, я состою в обществе охраны деревьев Монте-Висты). Рядом с деревом виднелась тропинка.

Я пошла по ней, пробираясь сквозь густые заросли виргинских дубов и платанов. Под ногами тихо шелестели опавшие листья. Все это было, конечно, очень романтично, но Люки здесь не оказалось. Наконец я заметила что-то вроде развалин и поспешила к ним. Путь оказался не близким, так что пришлось остановиться и перевести дух.

Я оказалась на большой поляне, окруженной скалами. Повсюду виднелись пещеры и ржавые клетки, густо покрытые мхом. Растения здесь разрослись, как в джунглях, и солнечный свет почти не проникал сквозь сплетение их ветвей. Между вольерами петляла мощеная дорожка.

Я раздвинула ветви, чтобы забраться в одну из открытых клеток. Ее ржавые стенки изнутри тоже поросли мхом, но не настолько, чтобы скрыть какие-то надписи, сделанные аэрозольным баллончиком. Наморщив нос, я направилась к одной из пещер, как вдруг услышала шипение и замерла. Вот дерьмо… Это что, змея? Неужели по зоопарку, который и так выглядит как после апокалипсиса, еще скитаются животные? Шипение стихло, но затем началось снова. Я наклонила голову: нет, вряд ли этот звук издает животное.

– Эй! – неуверенно крикнула я.

Шипение прекратилось. Затем послышалось шуршание листьев. Кто-то или что-то двигалось среди деревьев. Господи, зачем я сюда пришла? Дурацкий пошаговый план, который возник из-за глупых корейских сериалов!

– Дези!

Низкий мужской голос показался мне очень знакомым.

В проходе между полуразрушенными зданиями появился Люка.

– Что ты здесь делаешь? – прищурился он.

Я обхватила себя руками, выжидая, когда сердцебиение немного успокоится.

– Увидела указатель к развалинам старого зоопарка и решила узнать, что там. – Давай, Дез, ври складно. – И еще… мне не очень понравилось рисовать животных вместе с остальными. Подумала, что со зданиями будет интереснее. – Люка посмотрел на меня с неподдельным сочувствием. Кажется, поверил. – А ты что здесь делаешь?

Он поправил рюкзак.

– Стало скучно, хотел осмотреться. – Мы некоторое время просто глядели друг на друга.

– Ну… – я попыталась нарушить молчание, но в голову ничего не приходило.

– Почему ты боишься рисовать? У тебя неплохо получается, – заметил Люка.

– Да, не так уж плохо для детского сада.

Он подошел ко мне и протянул руку.

– Дай-ка посмотрю.

– Что?

– Твои рисунки.

Я чуть было не замотала головой, но вовремя спохватилась, потому что отказ свел бы на нет все мои старания. Я неохотно достала из рюкзака альбом.

Он начал листать его – мне казалось, это происходило так медленно, что каждая секунда тянулась как целый год. Когда я поняла, что не смогу больше выносить тягостное молчание, Люка наконец остановился на одном из рисунков жирафа.

– Ну вот, этот очень неплох. Хочешь, научу тебя одной штуке?

Его тон был такой серьезный и участливый, что все мои сомнения растаяли и собрались в лужицу у ног (прямо как тренировочные штаны).

– Конечно, – ответила я.

Люка положил свой рюкзак на землю, сел, скрестив ноги, на высокую траву рядом с кустом шалфея и похлопал по земле рядом с собой. Я тоже села и осторожно, дюйм за дюймом, стала двигаться к нему, пока мне не показалось, что сидеть ближе было бы уже слишком.

– Ты ошиблась только в деталях, а это, знаешь ли, не самое легкое в рисунке. – Он указал на те места, которые я пыталась скрупулезно изобразить, но в конце концов бросила.

– Когда смотришь на объект, нужно видеть комбинацию форм, из которых он состоит, – объяснил он, жестикулируя. Какие у него красивые руки. Длинные пальцы, чистые короткие ногти, кисти не жилистые и не костлявые, а такие… как нужно.

Он выжидательно посмотрел на меня.

– Понимаешь?

Ой, что именно? Мое смущение было очевидным, поэтому он перевернул страницу альбома, достал из-за уха карандаш и дал его мне.