Солнечная пыль - Диего Дон Валенсия

Девушки все же странные существа. Видит меня первый раз в жизни, а уже называет любимым, ревнует к подруге без всякого основания, а потом пачкает мой бассейн. И тут же лезет со своими ласками. И кто из нас после этого нелогичен? И я молчал, решив избежать неприятных и ненужных объяснений.

– ¡Gilipollas! – грязно обозвала меня Мария, подхватила одежду и выбежала из ванной.

– Скатертью дорога, – напутствовал я ее одной из русских пословиц.

Я тщательно вытерся, накинул махровый халат и пошел в гостиную. Девушки там не было, и я вздохнул с облегчением. Выяснять отношения сейчас совсем не хотелось. Включив телевизор, я опустился на диван. Переходил с канала на канал, но информация с экрана шла мимо моего сознания. Я уже был крайне собой недоволен, мысленно ругал себя за бестактное поведение.

– Даже не выяснил, как она доберется… да и куда? – пробормотал я. – Девушка из Мадрида…

Я вышел на улицу, возле бассейна никого не оказалось. Захотелось отправиться к Милагрос, наверняка ее подруга уже там. Начала мучить совесть, я понимал, что повел себя, как настоящий… На ум пришло ругательное выражение, употребленное Марией в мой адрес. Но сейчас это вызывало лишь улыбку. Я вернулся в дом, быстро оделся и уже хотел выйти, как услышал какой-то шум на кухне.

– Чертовка! – с непонятным облегчением проговорил я и двинулся туда.

Мария сидела за столом и с невинным видом пила чай. Увидев меня, она невозмутимо достала из шкафчика еще одну кружку.

– Зеленый заварила, – сообщила девушка и мило улыбнулась. – Ты любишь? У тебя тут целые запасы разного чая.

– У бабушки, – поправил я. – Это она обожала чаи. А тебе никто не говорил, что хозяйничать на чужих кухнях не совсем красиво?

Мария моментально покраснела, ее ноздри раздулись. Я видел, что она с трудом сдерживается, чтобы снова не нагрубить мне. И с каким-то удовольствием наблюдал, как она с собой борется.

Мы были похожи, я так же вспыльчив, и когда что-то бесит, то редко могу себя сдержать и обычно выплескиваю гнев на «раздражителя». И я сейчас отлично понимал девушку, природа у нас была одна. Но я не ожидал, что ее ярость вдруг прольется бурными слезами. Мария оттолкнула чашку так сильно, что жидкость выплеснулась на стол, упала лицом на скрещенные руки и разрыдалась. Я опешил, мой сарказм моментально улетучился. Сев рядом, я обнял ее за плечи и начал шептать на ухо извинения. Девушка притихла, явно прислушиваясь. Я поцеловал ее в висок, погладил по голове. Она подняла залитое слезами лицо и беспомощно на меня посмотрела.

– Ну чего ты так огорчаешься? – ласково спросил я, отводя упавшие на глаза пряди. – Не стоит из-за какой-то ерунды так плакать.

– Ерунды? – тихо повторила она и всхлипнула. – А может, я влюбилась в тебя с первого взгляда? Такое тебе в голову не пришло?!

– Конечно нет, – вяло ответил я и встал.

И снова накатило раздражение. Я никогда не верил в любовь с первого взгляда и уж тем более «до последнего вздоха». Я точно знал, что все дело в игре гормонов. Окончательную точку в моем убеждении поставила нашумевшая книга Фредерика Бегбедера «Любовь живет три года». Мне было девятнадцать, когда я прочитал роман. И это явилось откровением. Бегбедер утверждал, что все дело в гормоне дофамине. Когда работа мозга нормализуется, гормоны прекращают стимулировать эмоциональную зависимость пары друг от друга. И это происходит в среднем через три года. Лично я терял интерес к партнерше уже через три месяца.

– Ты никогда не влюблялся? – тихо поинтересовалась Мария.

– А зачем? – сухо ответил я и пожал плечами. – Как известно, любовь живет три года.

– Ты о чем? – с недоумением спросила она и пододвинула чашку с остывшим чаем к себе.

– Неужели не читала бестселлер Бегбедера?

– Нет, – сказала она. – Но я вообще не любитель чтения. И о чем там?

Я улыбнулся и вышел. В кабинете деда имелась обширная библиотека, он покупал все новинки и, как точно знаю, любил читать вслух бабушке полюбившиеся романы. Но «Любовь живет три года» была написана в 1997 году, дедушка уже отправился в мир иной.

Я осмотрел полки и нашел нужный томик. Видимо, Исидора продолжала пополнять библиотеку и после смерти мужа.

Когда я вернулся, то увидел, что Мария переместилась в гостиную и включила телевизор. Она продолжала чувствовать себя не гостьей, а хозяйкой. Девушка полулежала на диване, вытянув ноги на пододвинутый журнальный столик. Она выбрала музыкальный канал. Я поморщился, увидев извивающиеся полуголые тела двух певиц из разряда «поющие трусы».

– Кошмар, – пробормотал я.

Клип закончился, и тут же начался другой. Я узнал популярную в Испании баскскую команду La Oreja de Van Gogh («Ухо Ван Гога»). Лицо коллектива Амайя Монтеро недавно покинула группу и начала сольную карьеру. И вот мы видели новую исполнительницу – рыжеволосую миловидную молодую девушку в простом цветастом сарафане.

– Ух ты! – чему-то обрадовалась Мария. – Это же Лейре Мартинес.

– Не знаю, кто это, – сказал я и сел рядом.

– Ты что?! – возмутилась девушка. – Она же участница шоу «Операция «Триумф». И я не пропускаю ни одного сезона.

Поясню для читателей, что это аналог российской «Фабрики звезд».

– Я не фанат подобных передач, – пояснил я.

– Ну и зря! – запальчиво произнесла Мария. – Это круто! Есть ребята просто супер!

– Понятно, – равнодушно ответил я и открыл книгу.

Мария искоса на меня глянула и выключила телевизор. И мне стало приятно, что она так внимательна к моему настроению.

– Ах да, я вспомнила, – сказала девушка, – ты же любишь джаз. Думаю, попса не в сфере твоих интересов.

Но вот я не помнил, что говорил ей это.

– С чего ты взяла? – уточнил я. – Музыкальные предпочтения друг друга мы не обсуждали… Да и когда нам! – весело добавил я, ощущая внезапный всплеск физического влечения.

– А и обсуждать не надо, – ответила она. – Я видела кучу виниловых пластинок джазовых исполнителей, да и диски… целый стеллаж. Или это наследство твоих предков?

– Я люблю джаз, блюз… – начал я.

– И читать, – перебила она меня и взяла книгу из моих рук.

Раскрыв, пробежала глазами начало.

– Так-так, а это интересно! «Любовь – это битва. Заранее проигранная… Вы только диву даетесь, что можно быть таким влюбленным. Счастье есть, оно проще простого: это чье-то лицо…» – процитировала она и заулыбалась. – Клево написано.

Я склонился над страницей и продолжил:

– «На второй год кое-что меняется. Вы стали нежнее. Гордитесь тем, как хорошо вы с вашей половиной притерлись друг к другу. Вы занимаетесь любовью все реже и думаете: ничего страшного…»

– Я вот не перестану заниматься любовью, – заявила Мария. – Ни на второй год, ни на третий, вообще никогда.