Свидание с настоящим мужчиной - Кэсси Майлз

Краснолицый мужчина сунул ему в руку долларовую купюру и вскинул голову, ожидая: «Спасибо, сэр». Внутри у Тони все закипело от злости. Все входы в отель были оборудованы металлодетекторами. Оружие – электрошокер и пластиковый кухонный нож – он спрятал на груди под жилетом.

Он невозмутимо смотрел на самодовольного богача. Убить его проще простого, даже без оружия. Например, ударом в глаз или горло, который перебьет трахею.

Мужчина, видимо, уловил в глазах Тони угрозу, потому что поспешно положил сверху банкнот в десять долларов и скрылся в салоне внедорожника.

Никто не обратил на Тони внимания, когда он свернул за угол и достал сигарету. Отсюда он видел адмирала и его друзей, играющих в гольф. Как сейчас было бы просто убрать Прескотта, но похищение предполагало обезвреживание объекта и дальнейшее удаление из отеля. Ни то ни другое невозможно, пока рядом с ним телохранитель.

Тони коснулся кожаной рукоятки ножа на груди. Единственный возможный способ взять адмирала требует прежде убить охранника.

* * *

Несмотря на то что день выдался теплым и солнечным, Лекси было зябко. Ледяная тень кружила рядом, окутывала плечи, отчего по спине бежала дрожь.

Она стояла на балконе своего номера, любовалась ясным небом над Колорадо и думала о Техасе, месте, которое считала почти домом. Как и большинство семей военных, Демилы много ездили по стране, когда родители еще были вместе. Но они расстались, и ее с братьями отправили к бабушке в Остин, отец же был очень далеко. Оказывается, он был шпионом.

Отец был требовательным, громогласным, прямолинейным… упрямым и упорным, как бык-брахман во время боя.

По словам адмирала Прескотта, Дэнни Демил будет в опасности, если бандитам удастся заполучить так называемую дамасскую базу. Что она может сделать? Как помочь отцу? Сейчас самым разумным было бы уехать домой, окружить отца заботой и никого к нему не подпускать. Наивно полагать, что он с этим смирится. Почему он не стал одним из обычных пенсионеров, которые проводят большую часть времени дома и смотрят футбол по телевизору?

Когда он вышел в отставку, чтобы заботиться о ней, ей было невыносимо сознавать, что ради нее отец изменил свою жизнь. Потом он рассказал ей, что мечтал быть ковбоем. Поэтому, как только ей стало лучше, он претворил свою давнюю мечту в жизнь и устроился на работу к приятелю, владевшему ранчо. Отца все устраивало. Он был похож на ковбоя Мальборо, только без сигареты.

Раздался стук в дверь, и Лекси повернулась:

– Войдите.

Это был Мэйсон. Она не ожидала его увидеть, но обрадовалась. Прошлой ночью ей снился замечательный сон, полный фантазий о высоком синеглазом красавце с короткой стрижкой и стальными мускулами. Возможно, причиной тому были обезболивающие таблетки, выданные врачом.

Выглядел Мэйсон великолепно в военных брюках, рубашке и спортивной куртке, надетой сверху, чтобы прикрыть кобуру.

Лекси откашлялась.

– Ваша игра в гольф закончена?

– Прескотт сыграл лишь первый раунд. Он спешил сюда, чтобы поговорить с Хеленой, прежде чем она уедет с тобой и детьми.

– И ты оставил их без охраны в люксе? Разве это допустимо для телохранителя?

– Не совсем. – Он так и стоял в проеме, поэтому слегка наклонился назад и посмотрел на дверь номера адмирала. – Мне следует быть у входа, но мне надо поговорить с тобой.

Это ей понравилось. Она медленно прошла по комнате и встала рядом с ним.

– Что ты хотел мне сказать? – прошептала она, глядя ему прямо в глаза.

– Прескотт сообщил, что ты говорила с отцом. Ты решила вернуться в Остин?

Лекси сразу заметила беспокойство в его взгляде, и это тоже было приятно.

– Полагаешь, мне стоит?

– Если ты боишься, то да. – Он нахмурился, и на лбу появились две глубокие морщины. – Впрочем, по моему мнению, у тебя нет повода.

АС-СД охотятся за адмиралом, и только. Он собирается лететь в Пентагон, как только сыграет еще раз в гольф с важными людьми.

– Подожди, он ведь хотел вернуться домой с нами. – Ясно. Он сейчас говорит об этом с Хеленой. Она будет недовольна его решением ехать в Пентагон.

– Он заметил, что, возможно, мне придется защищать его от жены.

– Это точно.

Хелена будет в бешенстве, узнав, что супруг собирается сбежать, когда предстоят хлопоты по подготовке к летнему сезону. В ближайшие несколько дней дети разъедутся, даже Хелена будет занята, поскольку ей надо быть на съемках нового фильма в Торонто.

– Адмирал сам справится со своей взбалмошной женой. Я беспокоюсь за тебя.

– За меня? – Лекси встала в боевую позицию. – Я могу за себя постоять.

– Ты умная девочка, Лекси-сан. Так ты вернешься в Техас?

– Я этого не говорила. – Она выпрямилась и мило улыбнулась. – Но признаюсь, меня тревожит факт, что имя отца есть в базе данных. Ты не представляешь, как много он для меня сделал. Он был рядом и поддерживал, когда я считала, что жизнь кончена. Мне необходимо сейчас быть дома, чтобы помочь ему.

– Мне казалось, в Остине живут три твоих брата.

– Верно. Ты забыл, что это секретная информация?

– Нет, не забыл.

– Надеюсь, смогу убедить отца, что ему надо спрятаться. Может, ему поможет программа защиты свидетелей?

Впрочем, Лекси сомневалась, что отец согласится, даже если узнает, какая ему грозит опасность. Отец всегда отважно принимал бой и никогда не бежал от опасности.

– Сейчас все зависит от Прескотта. Если ему удастся обнаружить документы и уничтожить их – проблема будет решена.

Лекси не понимала, почему это должен сделать адмирал. Он ведь в отставке. Неужели АС-СД это не понимают? Зачем охотятся за Прескоттом? И почему бы ей не поговорить с Мэйсоном на более интересную для нее тему?

– Хватит об отце.

– Сейчас это самое важное. Если ты решишь вернуться домой, мне придется преодолеть девять тысяч миль, чтобы пригласить тебя на ужин.

– А если я останусь?

– От Денвера до Аспена всего двести. Когда у тебя ближайший выходной?

– В четверг, – быстро ответила Лекси. Через пять дней все Прескотты разъедутся, и она останется одна.

– Заеду за тобой в пять. – Большинство парней не целовали девушкам руки. Мэйсон был не из их числа. Он склонился и прижался губами к ее ладони. Лекси растерянно заморгала.

– Тебе больно? – взволнованно спросил он. – Я о ране.

– Уже ничего не чувствую. – Неприятные ощущения появлялись, лишь когда она поднимала руку под определенным углом, и она несколько дней берегла ее.

– Скажи, а что ты имела в виду, говоря об очередном шраме в твоей коллекции?