У Ромео нет сердца - Лена Петсон

Мне становится не по себе, словно незнакомец в эту минуту высмеивает мои чувства, надежды, лучшую часть меня.

— Извините, — говорю я и вешаю трубку.

Я не успеваю прийти в себя, как телефон звонит вновь.

— Да! — Раздраженно отвечаю я, будучи уверена, что это вновь несмешная шутка.

— Привет, Юль!

Ёжик? Неужели это он разыгрывал меня? Эта мысль ненадолго вводит меня в ступор.

— Ну и голос у тебя… что-то случилось?

— Привет. Да ничего, все нормально. Ты как?

Ёжик зовет меня в кино, и даже на расстоянии я чувствую, как сейчас где-то он ходит взад-вперед, чтобы унять свое волнение. Впервые меня зовут на свидание. Хочу испытать радость, растягиваю губы в улыбке, чтобы мой голос звучал мягче, а мозг запустил программу «Счастье», — но музыка не хочет звучать. Внутри тихо. Те, кто недосягаем, всегда волнуют нас больше, чем те, кому мы нужны.

* * *

Кто же меня разыграл? — вновь этот вопрос не дает мне покоя. Стоя на ветру, с растрепанной прической и такими же мыслями, я роюсь в телефоне. Десяток исходящих звонков на неведомые мне номера. Да… Маринка не мелочилась, обзвонила целую роту.

— Марин, привет…

— Привет-привет! Только что о тебе вспоминала! Пойдем куда-нибудь вечером.

— Сорри, не могу. Я в кино с Ёжиком собралась.

— Ничего себе! Ёжик, он такой! Всем ежикам ежик, — смеется Маринка. — Так всегда смотрит на тебя, будто хочет съесть. Не упускай шанс.

— Марин, ну хватит прикалываться. Слушай, а ты кому с моего телефона звонила? — говорю я, уже понимая всю тщетность попытки.

— Да много кому… а что? Много денег проговорила?

— Нет, все нормально. Просто запуталась тут в номерах. Нечаянно не туда нажала…

— Эсэмэску, что ли, эротического содержания кому-то отправила? — смеется Маринка. — Да не переживай ты. Я всем близким звонила. Кириллу, Марку, Ёжику, маме. Это те, кого ты знаешь. И еще куче народа… Ничего страшного. Все свои. Ежели что, я объясню.

— Ага.

— Ну, ладно, если чего надумаешь по поводу вечера, звони.

«В общем, правильно, что я ей не сказала подробностей», — думаю я. Не стоит с ней говорить о том, что она вряд ли поймет. Есть то, чего Маринка в принципе не в состоянии ни съесть, ни переварить: влюбленность до дрожи в коленях, бесконечные сомнения и прокручивание мыслей по тридцать третьему кругу…

* * *

Я вижу Ёжика у входа в метро. Он стоит у стены, переминается с ноги на ногу, пытаясь скрыть волнение, и от этого волнуется еще больше. Подхожу к нему сзади, дотрагиваюсь до плеча — и мы оба хохочем, чтобы снять напряжение, я — его, он — свое. У него лицо то ли грузина, то ли еврея, смуглое, с выразительным носом и немного хищным взглядом. Типичный студент престижного факультета какого-нибудь важного университета, который всем своим видом словно говорит окружающим, что впереди его ждет как минимум пост президента.

— Давно ждешь?

— Да нет, только подошел, — отвечает Ёжик, но его замерзшие руки говорят об обратном.

Мы идем по улице под мокрым снегом, оба слегка не в себе, испытывая неловкость от первого свидания. Вот уж чего не ожидала, что Ёжик поведет меня смотреть новый блокбастер, в котором концентрация взрывов и стрельбы куда выше, чем в настоящем бою. Но затем еще круче… он ведет меня в модное уютное местечко, где обычно заседает золотая молодежь. Там мой застенчивый студент сажает меня за лучший столик у окна, но к этому времени я уже устаю удивляться…

— Тебе здесь нравится? — гордо спрашивает Ёжик.

Еще бы мне здесь не нравилось… каждая девочка мечтает почувствовать себя принцессой. В глубине зала играет саксофон, воздух пропитан напыщенностью и вальяжностью. Здесь я чувствую себя богемной дамой — мне не хватает только мундштука и сигареты, а Ёжику — фрака.

Он садится напротив. Сейчас Ёжик похож на юного банкира: еще без лысины и живота, но уже такой важный, словно его карманы доверху набиты деньгами. Мне как-то неловко делать заказ, мой сегодняшний принц тоже мнется — то ли из-за денег, то ли все еще нервничает. Кое-как мы делаем выбор.

— Ты когда-нибудь была влюблена? — Вдруг ни с того ни с сего спрашивает он.

От неожиданности меня передергивает. Сегодня я уже что-то подобное слышала. Неужели он? Смотрю на Ёжика и пытаюсь представить, как может звучать его голос, если присущей ему манере разговора добавить уверенности и развязности. Нет, Ёжик не мог меня так развести… или все-таки мог?

— Я сейчас вернусь, — говорю я и встаю, чтобы сходить вымыть руки.

Марк идет мне навстречу с улыбкой на идеальном лице. Рядом Ирина в длинном красном платье, словно только что прибыла с церемонии вручения «Оскара». В моей голове в очередной раз мелькает мысль о том, как жалко я выгляжу в своей робкой попытке принадлежать к этому миру модных, богатых и знаменитых. Зато… зато у меня душа красивая! — мысленно кричу я, и самой смешно. Какое жалкое утешение для девушки, возомнившей себя Золушкой. Вернее, Джульеттой…

— Привет! — кивает он мне.

— Привет!

Я пытаюсь проскользнуть мимо как можно быстрее. Однако Марк хватает меня за руку, поворачивается к своей спутнице и с вызовом говорит:

— Моя Джульетта…

— Хорошенькая. Я даже не узнала! — оправдывается за игнор дама.

— Тебе не рано бывать в таких местах? — Марк смотрит на меня насмешливо, слегка откинув голову, и улыбается.

Я отвожу глаза, как первоклашка, которую пожурил старшеклассник, — и молча продолжаю свой путь, а когда возвращаюсь, наблюдаю продолжение любовного спектакля. Марк и его спутница о чем-то игриво спорят и заразительно смеются за соседним столиком. Я же почти не отвечаю Ёжику; однако, кажется, он и не замечает, что беседует сам с собой. Я и хотела бы развидеть это, закрыть глаза, отвернуться, сбежать. Но не могу — все, что связано с Марком, важно для меня, и даже боль не мешает мне от всего этого отказаться.

* * *

Мне нравится страдать. Эта мысль приходит сама по себе, без усилий. Иначе как объяснить, что я все еще на что-то надеюсь. Мало уделяет времени — занят; не звонит после секса — не помнит о том, что произошло. Я придумываю всему объяснения и не устаю от иллюзий. Вот и сейчас… брюнетка в красном платье и его брачные игры с ней… это все, что я знаю о Марке. И мне вроде все понятно, но я все равно мысленно умоляю — дай мне знак, дай знак, что это всего лишь спектакль…

Мы с Ёжиком допиваем кофе, когда рядом с Марком неожиданно появляется Кирилл. С ним — худенькая девушка на высоких каблуках. И это не Марина. Увидев меня, местный Бибер машет мне рукой, а затем идет к нашему столику так стремительно, словно боится, что мы с Ёжиком убежим.

— Ух ты! Какие люди!