Беседы с мужчиной по вызову - Галина Полынская

– Может, пойдем стекла в подъезде побьем? – вынесла предложение Тая, уныло созерцая пепельницу, стоявшую в центре стола. Круглая, керамическая, отколотая в двух местах, она была покрыта изнутри слоем пепла, который уже никак не отмывался. Курить мы больше не могли, нам вообще уже ничего не хотелось.

– У меня подъезд и так как после бомбежки, – я рисовала на салфетке кривой цветочек с жирным черным стеблем.

– А мы побьем не в твоем подъезде, а в соседнем.

– Могут побить за одно и нас. Придумай что-нибудь другое.

– Телевизор посмотреть? – сказала Тая с выражением большой брезгливости на лице. Я представила, как мы включаем ящик, как сразу же попадаем в кровожадные объятия наших блистательных юмористов, которых уже имели счастье созерцать по всем программам с утра до ночи и с ночи до утра все прошедшие дни, и отрицательно замотала головой. Психика и так уже была подорвана всеми этими «аншлагами».

– И где же наш Володя с деньгами? – Тая тяжело вздохнула и принялась крутить пепельницу. – Принеси он денег, мы бы сразу с тобой нашли себе занятие.

– Какое, например? – я деликатно отобрала пепельницу и отставила подальше. – Я лично ничего уже не хочу, одно только желание осталось – поскорей выйти на работу, так по Конякину соскучилась, аж дышится с трудом.

– Может позвать Алекса? – Тая подперла ладонью подбородок и уставилась в потолок. – Просто так, для компании, приятный очень уж юноша. Посидели бы, чайку попили, он бы рассказал нам какие-нибудь занимательные истории из своих нелегких трудовых будней.

– Тая, прошу тебя, не заговаривайся, а? Придумай что-нибудь нормальное.

– Я не зна-а-аю, что придумать нормального, – Тая уронила голову, стукнулась лбом об стол и так замерла. – Давай напьемся снотворного, чтобы проснуться дней через десять, а? Впадем в спячку, как медведи, больше ничего не остается.

– Ну давай тогда хотя бы наметим план действия, как мы будем собирать информацию о Вовиной мачехе?

Тая приподняла голову и посмотрела на меня печальными туманными глазами.

– Не получится, Сена, это тоже не поможет.

– Ну надо же хоть что-нибудь придумать! – в отчаянии возопила я. – Мы умрем к вечеру! Максимум – к завтрашнему утру! Ты представляешь, приходит Владимир с деньгами, а мы умерли от скуки! Представляешь, как мы человека подведем? А он ведь на нас рассчитывает, между прочим!

– Мне все равно, – Тая снова уронила голову на стол, – убей меня, друг, прекрати мои мученья.

Зазвонил телефон. Я нехотя выползла из-за стола и поплелась в комнату. Из коридора сонно тявкнул Лавр.

– Алё?

– Привет, Сенчурия, – сказал Влад, – как дела?

– Плохи наши дела, – честно призналась я. – Со скуки пухнем.

– Со скуки? – удивился почему-то чрезмерно бодрый Владик. – Как можно скучать в новогодние праздники? Ну вы даете! Я вас прямо не узнаю!

– Влад, ты по делу звонишь или просто так, чтоб на нервы покапать?!

– У, видать дела и вправду скверные творятся. А звоню я по делу. Сенчик, скажи, ты мне друг?

– Чего тебе надо? – насторожилась я.

– Если вам все равно делать нечего, возьми пару моих тем, а? Я сегодня в Подмосковье уезжаю, хочу хоть немного отдохнуть. Возьми, пожалуйста, я же тебя часто выручаю.

Что правда, то правда, выручает часто.

– Давай, – тяжело вздохнула я, – что за темы?

– «Камни живые существа и могут мыслить», «По Москве ходят настоящие зомби».

– Пара пустяков, – мрачно ответила я, – считай, что все уже готово.

– Сеночка, я тебе благодарен ну просто по гроб! По самый гробистый гроб!

– Счастливо оттопыриться в Подмосковье.

Повесив трубку, я поплелась обратно на кухню, где продолжала умирать дорогая подруга.

– Тая, – мелькнула слабая вспышка озарения, – у меня где-то карты валялись, можно в «дурачка» перекинуться, хочешь? Помнишь, мы с тобою и в «пьяницу», и в «козла» играли!

– Помню, хотя было это в глубоком детстве. Ладно, неси карты, перекинемся.

К счастью, колоду я нашла без особого труда. Мы переместились в комнату, уселись на пол, прямо на вытертую ковровую дорожку и приступили к высокоинтеллектуальному занятию – игре в подкидного дурака.

– У нас еще какие-нибудь деньги остались? – Тая взяла свои карты и развернула их веером.

– Какие-то вроде оставались, я приберегла Лавру на корм, себе на пельмени.

– А у меня в кошельке есть что-нибудь?

– Не знаю, не смотрела.

– А где мой кошелек, не знаешь?

– Понятия не имею. Чего ты хочешь? – я заглянула в свои карты и не без удовольствия отметила, что себе я сдала хорошо, затесалось даже пара мелких козырей.

– Думаю, может, пива с орешками купить под картишки?

– Не, пива не хочу. У тебя что?

– Восьмерка.

– Ходи.

– А что ты хочешь? – Тайка бросила на дорожку бубновую шестерку.

– Если честно, то ничего.

– Совсем-совсем?

– Ага, – я успешно отразила нападение бубновой десяткой. – От всего уже воротит. Бито?

– Да, ходи.

Я выбрала самую мелкую, негодную картишку и бросила на пол.

– Кто звонил? – Тайке пришлось расстаться с козырной восьмеркой.

– Влад, – я подкинула еще маленькую негодную картишку, и ей пришлось все забирать.

– Чего хотел?

– Попросил, чтобы я за него статьи написала.

– А сам он что же, разучился?

– Он в Подмосковье уезжает отдыхать.

– Ух ты, он, значит, едет развлекаться а ты за него работать будешь? Удивительные вещи! Сена, почему ты позволяешь так с собою обращаться?

– Тай, Влада мы с тобой эксплуатируем, как чернокожего раба и ничего, он не возражает, неужто мне трудно написать за него пару глупых статей?

– Как это не возражает? Он регулярно пытается устраивать восстания, – Тая благополучно побила обе мои семерки и перешла в наступление.

– Но эти восстания мы успешно душим в зародыше. Бито?

– Да, бито, живи.

– Спасибо, барыня.

Опять зазвонил телефонный аппарат. Тайка сидела к нему ближе, поэтому трубку взяла она.

– Слушаю внимательно. Кто это? Какой Володя? Ах, Володя, привет, привет, рада слышать, это Тая. Как дела, какие новости? Приехать? Да, конечно, приезжай, мы дома. Ага, ждем.

И повесила трубку.

– Сейчас приедет, надеюсь с деньгами.

– Здорово! Я прямо таки счастлива, что хоть какое-то, пусть самое завалящее расследование подвернулось, значит, смерть от скуки нам больше не грозит.