Свадьба лучшей подруги - Сара Морган

– Не помню, чтобы я приглашала тебя присесть.

Проигнорировав ее слова, он спросил:

– Ты знаешь, что ты самая невыносимая женщина из всех, которых я когда-либо встречал?

– И это ты мне говоришь, что я невыносимая? – Лорел не знала, смеяться ей или плакать. – Когда я больше всего в тебе нуждалась, тебя не было рядом. Возвращайся к другим своим женщинам, Кристиано.

– К которой из них? Послушать тебя, так у меня целый гарем.

– Уверена, что любая из них продемонстрирует тебе рабское обожание, в котором ты нуждаешься.

Его рука прижималась к ее руке, и она ощущала его тепло и силу. От него восхитительно пахло. Ее кожу начало покалывать, нервные окончания зазвенели. Узнав признаки опасности, она встревожилась. Ей нужно, чтобы он ушел. Она бы с радостью ушла сама, но ей некуда деваться.

– Твоя проблема состоит в том, что ты думаешь, будто все женщины одинаковые. Будто все они думают и чувствуют одинаково.

– Ты зря напрягаешь легкие, неся подобную чушь.

– Ты считаешь нас людьми второго сорта.

Кристиано запрокинул голову и рассмеялся:

– Теперь я убежден, что ты нездорова.

– Я просто хочу, чтобы ты ушел.

– Да, я знаю, – хрипло произнес он. – Но я не собираюсь никуда уходить.

– Твое присутствие вызывает у меня стресс.

– Почему? – спросил он, немного помедлив.

Ночную тишину нарушало только стрекотание цикад и плеск волн, но Лорел было сейчас не до романтики.

– Тому есть множество причин.

Чувствуя напряжение, Лорел собралась отстраниться от него, но в следующий момент его рука накрыла ее руку.

– Назови хотя бы одну.

– Во-первых, наш брак закончился. Во-вторых, ты всегда хочешь, чтобы все было по-твоему. Вот. Я назвала целых две. – Лорел попыталась отдернуть свою руку, но он был сильнее. – Отпусти меня. У меня занемели ноги. Мне нужно походить.

– Ну разумеется. Всякий раз, когда разговор тебе неприятен, ты хочешь уйти, причем как можно дальше от меня. – Он поднялся. – На этот раз дальше спальни я тебя не отпущу. – Не дав ей возможности возразить, он подхватил ее на руки.

– Ради бога, Кристиано, я сама могу идти. Оставь эти замашки пещерного человека. Они больше на меня не действуют.

Ее дыхание снова стало прерывистым, но не из-за астмы, а из-за его близости. Она обхватила руками его шею. «Только для удобства», – сказала она себе.

Окно было открыто, и в спальню проникал прохладный бриз. Посадив ее на кровать, Кристиано снял с себя смокинг и бросил его на спинку кресла.

– Теперь лучше? – спросил он, поправляя подушки на кровати, чтобы ей было удобнее сидеть.

Лорел вяло кивнула, и он нахмурился:

– Когда твоя астма обострилась? За все то время, что мы были вместе, я был свидетелем всего одного твоего приступа. Это было в тот день, когда моему пилоту пришлось совершить экстренную посадку и какой-то идиот тебе об этом сказал.

Лорел не хотелось вспоминать тот ужасный день. Она отчаянно пыталась забыть все, что их когда-то связывало.

– Мы с тобой занимались важным проектом. Я не хотела, чтобы ты погиб и мне пришлось одной делать всю работу.

Уголки его рта дрогнули в улыбке.

– Ну разумеется, ты переживала из-за работы, а не из-за того, что я перевернул твою жизнь.

– Я видела тебя недостаточно часто для того, чтобы ты перевернул мою жизнь. В лучшем случае ты слегка ее пошатнул.

– Если я оказал на тебя такое слабое влияние, почему ты приехала на свадьбу моей сестры с двумя ингаляторами?

– Разве их два в моей сумочке? – притворно удивилась Лорел.

Кристиано опустил ресницы, но прежде она успела заметить раздражение, промелькнувшее в его глазах.

– Жаль, что ты не научилась говорить откровенно о своих чувствах.

– Жаль, что ты не научился сдерживать свои чувства. Полагаю, мне следует сделать скидку на то, что ты сицилиец?

– Скидку?

Лорел почувствовала облегчение, узнав, что он по-прежнему на нее злится.

– Что можно взять с сицилийца? – произнесла она с сочувствием. – Эмоциональность у тебя в генах. Ты не можешь ничего с этим поделать.

– Не каждый боится своих чувств. – Кристиано расстегнул манжеты рубашки. – Но ты боишься. Так сильно, что взяла с собой целых два ингалятора.

Лорел не понимала, почему он раздевается, когда ему следует вернуться на вечеринку, но промолчала. Подняв бровь, Кристиано положил запонки на столик у окна.

– Что, ответа не будет, Лорел? Никакого язвительного замечания, чтобы заставить меня уйти? Ты ведь этого хочешь, не так ли? Думаешь, я этого не знаю?

Он закатал рукава рубашки, обнажив сильные мускулистые руки. Вспомнив, как эти руки обнимали ее, Лорел отвернулась:

– Хочешь – оставайся, хочешь – уходи. Мне все равно. Ты мне не нужен.

– Нуждаться и желать – это две разные вещи. – Он посмотрел на ингалятор у нее в руке. – Значит, твои приступы спровоцированы стрессом? Интересно. Когда мы были вместе, ты не испытывала стресса.

– Как я уже сказала, это было потому, что мы проводили вместе мало времени, – мягко ответила она. – За последние двадцать четыре часа я видела тебя больше, чем в любой день нашего брака. Возможно, именно поэтому я и испытываю напряжение.

– Я тоже испытываю напряжение. Ты знаешь, как свести мужчину с ума, – сексуально протянул он, отчего внизу ее живота разлилось приятное тепло.

– Тебе придется терпеть мое общество только до воскресенья. Я возвращаюсь домой утренним рейсом.

– Завтра утром у нас встреча с Карло.

– Мне нет необходимости с ним разговаривать. Я не стану ничего от тебя требовать. Меня устроит развод на любых твоих условиях.

Матрац опустился, когда он сел рядом с ней:

– У тебя есть отличный шанс обобрать меня до нитки.

– Я выходила за тебя замуж не из-за денег, и ты прекрасно это знаешь.

– Я ничего не знаю, потому что ты никогда ничего мне не рассказывала. Наши с тобой отношения были построены на догадках.

Его голос прозвучал устало. Это взволновало ее, потому что прежде она никогда не видела его усталым. Кристиано более энергичен, чем все, кого она когда-либо знала.

– Если бы ты проводил со мной больше времени, тебе не пришлось бы гадать.

В один ужасный день, когда его не было рядом, все ее чувства были выставлены на всеобщее обозрение. Вот только их увидел лишь персонал частной больницы. Врачи и медсестры были компетентными и обходительными, но никто из них не заметил глубины ее отчаяния.