На краю пропасти - Дженни Лукас

– Мы заедем в магазин Зейтуна, – сообщил Габриель. – А оттуда прямо к Оливейре.

– Зейтуна? – Лаура слышала об этом огромном шикарном магазине, но никогда не была там. Она облизнула губы и попыталась пошутить: – Они продают волшебные купальники?

Габриель покосился на нее:

– Да.

«Да. Просто да. Не подбодрил, не утешил», – с грустью подумала Лаура. Она уже устала бояться намечающейся встречи с Адрианой да Коста в бикини и полного унижения, которое, несомненно, последует за этим. Молодая женщина прикусила губу и сменила тему:

– Так какова наша история?

– История? – удивленно переспросил он.

– Когда мы влюбились? Ну, я должна знать, что ответить, если спросят.

Габриель задумался.

– У нас был роман в прошлом году, – наконец сказал он. – Ты уволилась и бросила меня, когда я признался, что не хочу ничего серьезного.

– Правдоподобно.

Он посмотрел на Лауру:

– Но я тосковал по тебе и добивался тебя в течение нескольких месяцев. Переписка в Интернете, цветы,

драгоценности, любовные письма и так далее.

– Звучит мило, – бросила Лаура, глядя в окно.

– Ты пригласила меня на свадьбу сестры, и мы бросились в объятия друг друга. Ты поддалась моему обаянию и наконец, согласилась быть моей.

– Настоящая история любви, как в День святого Валентина. – Ее рот скривился. – А Робби?

Габриель несколько раз моргнул, и его руки крепче сжали руль. Он не отрывал глаз от дороги.

– Ах да, Робби…

– Все знают, ты никогда не станешь встречаться с женщиной, у которой есть ребенок.

– Верно. – Он сжал челюсти. Затем расслабился. – Это только добавит достоверности нашей истории. Я так сильно хотел быть с тобой, что даже готов не обращать внимания на ребенка.

– Не обращать внимания на Робби? Ну спасибо. – Лаура, скрестив руки на груди, уставилась в окно. – Огромное спасибо!

– Мне не нравится твой сарказм.

Она взглянула на него:

– А мне не нравится, что ты игнорируешь моего сына, как будто делаешь мне одолжение.

– А меня не устраивает, что в моем доме поселился ребенок.

– Конечно, тебе нельзя причинять неудобство, – заметила она с издевкой. – В холостяцком пентхаусе великого эгоиста Габриеля Сантоса не должно быть и намека на домашний уют и семейную жизнь!

В машине воцарилась тишина.

– Ты любишь своего сына? – наконец сказал Габриель. Это прозвучало как вопрос.

Лаура поправила очки.

– Конечно, я люблю его. К чему ты ведешь?

Взгляд Габриеля прожег ее насквозь.

– Как же ты допустила, что он остался без отца? Ты постоянно твердила, что мечтаешь о браке. О собственном доме. О работе, которая позволяет растить детей. Почему ты предала свою мечту ради одной ночи?

Лаура едва сдерживала слезы. Да, как она могла?

– Ты ушла без предупреждения в прошлом году, – продолжал он холодно. – Это было неудобно.

Она напряглась:

– Неудобно было искать мне замену в офисе или в постели?

Габриель поджал губы:

– И там, и там.

– А ведь ты даже не попробовал отговорить меня.

«Феррари» затормозил у светофора. Габриель повернулся к ней. В его глазах горела ярость.

– Я отпустил тебя, Лаура. Для твоего же блага – чтобы ты могла иметь жизнь, о которой мечтала. Но ты растоптала свою мечту. Моя жертва оказалась напрасной. Как ты могла поступить столь легкомысленно?

– Это была случайность.

– Я говорил тебе, – его взгляд стал суровым, – что не бывает случайностей. Только ошибки.

– Мой ребенок – это не ошибка!

– Ты хочешь сказать, что хотела забеременеть?

Во рту у нее пересохло.

Габриель ждал ответа. Тут загорелся зеленый сигнал, и он снова перевел взгляд на дорогу.

– Каждый ребенок заслуживает крепкой семьи, обоих родителей и дома. Я разочаровался в тебе, Лаура. Ты должна была вести себя осторожнее.

– Осторожнее? Как ты?

– Да.

Лаура безумно хотела стереть с его лица презрительное и осуждающее выражение. Ей было интересно, что бы сказал Габриель, если бы узнал, что Робби – его сын.

Но она не сомневалась, что радость от лицезрения его реакции будет недолгой. Если Габриель узнает, что он и есть отец Робби, то решит, что его приперли к стенке, что теперь он связан родительским долгом. Ему придется брать ответственность за ребенка, которого он не любит, и начинать семейную жизнь, которая ему противна. Он возненавидит не только Лауру, но и Робби.

Необходимо хранить секрет. Она обязана это сделать. Лаура откинулась на спинку черного кожаного сиденья и плотно сжала губы. Осталось всего несколько часов, с отчаянием подумала она. Завтра они с Робби будут лететь домой, став богаче на миллион долларов.

– Я думал, семья значит для тебя все, – бросил Габриель.

– Так и есть. Неужели ты считаешь, что я не хотела, чтобы у Робби был отец и такая же любящая семья, как у меня?

– Так почему же ты не сделала этого? Все вышло плохо, Лаура, – вздохнул он.

Она собиралась сказать какую-то колкость, как вдруг заметила суровое выражение его лица.

– Почему ты ведешь себя так? – спросила молодая женщина. – Почему тебя это волнует?

– Неправда, – ответил он холодно.

– Правда. Ты презирал саму идею супружеских отношений и родительского долга. Но сейчас все изменилось, – заметила она мягко. – Для тебя это важно.

Габриель внезапно затормозил у обочины. Он не смотрел на Лауру.

– Мы приехали.

Они остановились у огромного роскошного бутика.

Дверца распахнулась, и Лаура увидела служащего в красном пиджаке. Габриель отдал ему ключи и протянул ей руку.

– Пойдем, – бросил он, – у нас мало времени.

Лаура неохотно вложила свою руку в его ладонь и немедленно ощутила тепло его кожи и крепкую хватку пальцев.

– Ты замерзла? – поинтересовался он.

– Нет.

– Ты дрожишь.

Она выдернула руку:

– Я думаю, у нас ничего не получится… У меня не получится.

– Все будет хорошо, – заверил ее Габриель.

Лаура посмотрела на свое узкое черное платье, огромные бедра, слишком большую грудь, далеко не плоский живот. Она вновь вспомнила, что ей придется соревноваться с Адрианой да Коста в бикини, и содрогнулась.