Любовь с чистого листа - Кейт Клейборн

Я прокашливаюсь в решительности закончить с этим светским разговором ради нас обоих.

— Точно. Точно, да. Я подумала о том, что ты сказал на прошлой неделе. Что не встретил здесь знаков.

Я скольжу по нему взглядом. Его руки в карманах куртки. Голова наклонена вниз. Он слушает, но держится отстраненно.

— Знаки… это как бы мое. Учитывая специфику моей работы, я интересуюсь знаками — что они говорят и как.

Рид останавливается. На полшага впереди, я тоже замираю и оборачиваюсь на него. Так серьезен, что хоть сейчас на монету чекань.

— Я имел в виду нечто менее буквальное. — Мягкие нотки в голосе звучат снисходительно. Представляю, как он позже вечером будет писать: «Дорогой дневник. Сегодня я встречался с женщиной, которая носит слишком много пуговиц и не понимает метафор».

— Нет, то есть… конечно, я это понимаю. Но когда я переехала в Нью-Йорк, самые обыкновенные дорожные знаки и вывески, они, эм… — Я посмотрела на неоднородные верхушки зданий Манхэттена, этот хаос из камня и стекла. — Они помогли мне навести порядок в мыслях.

Долгая пауза, Рид молча смотрит на меня. Наверное, в его представлении порядок совсем другой, с этой его одеждой по дням недели и личным дневником, которые я ему приписала. Но почему-то — возможно, я именно поэтому ощутила странную связь между нами неделю и даже год назад — мне кажется, он меня понимает. И хочет, чтобы я договорила.

Мы снова идем.

— У меня есть один проект. Дедлайн в июле, до которого еще далеко, а с другой стороны совсем нет, потому что у меня… — Я замолкаю, сглатываю тяжелый комок в горле. Ступор не дает мне даже это слово вслух произнести — просто какая-то антиирония. — Потому что у меня не получается сосредоточиться в последнее время, — говорю я вместо этого.

— Сложно себе представить.

— Почему это?

Рид смотрит на пирс внизу — ребята играют в мяч, и до нас доносятся их крики радости или протеста.

— Потому что ты… то есть твои проекты. Очень оригинальные.

Я недовольно поджимаю губы. Он произнес последнее слово так — как бы заключил его в кавычки — будто для меня это хобби, а не серьезная работа. Говорю себе: не обращай внимания, но рот уже опередил мысли, что редко со мной бывает:

— По-твоему, творческим людям не нужна концентрация?

— Я этого не говорил.

— Мое дело — это работа, и…

— Я имел в виду, что это кажется очень интересным. Простор для творчества.

— Оу. — Подумываю, не рассказать ли ему обо всех этих фразах а-ля «Цвети на своей клумбе», в которых все повально хотят одинаковое начертание — тонкие, взлетающие вверх линии и жирные, неравномерные мазки вниз. Но, наверное, слишком мелочно на такое жаловаться. По крайней мере, я могла поиграть с цветом.

— Разве не так? — спрашивает он, и снова, почти не зная Рида, я тем не менее чувствую какую-то связь с ним. Он задает вопрос, только если намерен услышать ответ. В мире бездумного, дежурного «Как дела?», на что единственным подходящим ответом кажется «Хорошо», подход Рида очень личный. И точный.

Я пожимаю плечами.

— Думаю, эта работа мало чем отличается от любой другой. Выгораешь, разочаровываешься. Тогда легко допустить ошибку.

Он кашлянул. Потому что я сказала «ошибка». Хм, интересно, если прыгнуть отсюда в реку, я умру или только покалечусь? На секунду ноги дрогнули, словно мое тело и правда решило кинуться в воду. Не такая уж река и грязная, как все вокруг говорят.

— Все в порядке, это распространенное слово, — говорит Рид.

— Уверена, твоя профессия очень интересная! — брякаю я. — Простор мысли или вроде того.

Я напрягаюсь, чтобы вспомнить несколько ключевых слов из совершенно не поддающейся пониманию статьи в Википедии о биржевом анализе, которую читала на прошлой неделе, чтобы подготовиться к этой прогулке. Кажется, я закрыла вкладку на слове «стохастический», которое напомнило мне о Риде, конечно, если это комбинация «стоика» с «саркастическим». Но скорее всего, это слово связано с вычислениями.

— А что за проект? — спрашивает Рид, намеренно перерубая тему. Он совершенно не хочет обсуждать свою работу со мной, за что я ему в самом деле благодарна. Слишком уж это связано с математикой и бывшей невестой.

Я останавливаюсь и указываю на пустую скамейку, что редкость в этой людной части Променада. Присев, я ставлю сумку на колени и достаю свой тонкий блокнот в мягкой обложке для записи идей. Рид садится рядом, и я сконфуженно морщусь, когда в моей сумке шуршит какой-то мусор: полупустая упаковка претцелей, около десятка скомканных чеков из супермаркета. В попытке отвлечь внимание, я сразу начинаю болтать, и может быть, так даже лучше. Так я смогу не сильно переживать о том, что рассказала это Риду раньше остальных.

— Есть такая компания «Счастье сбывается». Знаю, что так говорят про мечты, но здесь именно про счастье.

— Не понимаю, к чему ты.

Если честно, я тоже. Прозвучало как-то вульгарно, и мне стыдно, но не хочется показывать это Риду, поэтому я продолжаю.

— Это крупный поставщик крафтовой канцелярии для большинства розничных торговцев. Они выпускают материалы для планеров а-ля «сделай сам». Блоки, аксессуары, странички с календарями.

— Вроде тех, которые ты делаешь.

— Не совсем, — отвечаю я, вспоминая большую неоновую вывеску магазина на Атлантик-авеню, куда зашла после первого звонка с арт-директором, женщиной по имени Ивонна, с резким тоном и быстрой речью.

У стеллажей «Счастье сбывается» была толпа народу, некоторые полки уже опустели. Увидев типичный ассортимент, я заколебалась. Январский разворот в холодных голубых тонах. Февральский был весь розовый и красный. Март зеленый. Апрель разрисован каплями дождя. А май? Там был настоящий майский шест с лентами. По сравнению с ним надписи вроде «Цвети на своей клумбе» смотрятся нежнее некуда.

И в то же время я предвкушала, как много всего могла этого сотворить. Этот проект мог открыть передо мной такие возможности, о каких большинство на моем месте только мечтают. Изменить жизнь, сейчас это было бы очень кстати, ведь мне придется платить за квартиру самой, по крайней мере несколько месяцев.

— В смысле, да, — поправляюсь я и поднимаю на него голову. — Само собой, они делают товары масс-маркета. Они не… — Мой голос стихает. Не содержит намеки на состояние чьих-то отношений — додумываю я. Еще один плюс их товара. Самой собой, тебя не тянет зашифровывать какие-то послания, если работа предназначена для большого количества потребителей.

— Уникальны, — завершает мою фразу Рид. Думаю, он это из доброты, лучшее завершение из всех возможных.

Краснея, нервно поглаживаю сумку, пока внутри не раздается шуршание чеков с пакетом.

— Итак, — бодро говорю я, чтобы он не услышал шуршание. — Они наняли меня и несколько других художников для создания трех оформлений планера на год. Если моя работа выиграет, они выпустят целую линейку товаров под моим именем.