На крыльях. Музыкальный приворот - Анна Джейн

В разговоре с отцом Кирилл создал идеального себя.

Кажется, Олег Иванович был впечатлен.

– Ты молодец, парень, – говорил он с одобрением. – Должно быть, твои родители тобой гордятся, а?

Кирилл выдавил улыбку.

– Не знаю. Я никогда не спрашивал. Да и чем гордиться? Я делаю то, что должен.

– Поверь, есть чем, – улыбнулся ему неожиданно хозяин квартиры. За чаем, а потом и за коньяком с лимоном он разоткровенничался. – Если бы мои сыновья были хотя бы вполовину такими, как ты, я бы был горд.

– А они какие? – спросил его жадно гость.

– Кирилл – хороший мальчишка, но полностью под контролем матери. Надеюсь, из него выйдет толк. Он умный, но вот не туда его несет, не туда… Антон – ему ничего не нужно, кроме музыки и девушки. И девушка, честно скажу, та еще… – Тропинин промолчал, но Кирилл его и без слов понял – видел эту странную особу. Нет, было в ней что-то притягательное и сексуальное, но ее нрав явно оставлял желать лучшего.

– Музыка – это хорошо, – сказал Кирилл задумчиво. Музыка была его наркотиком, его жизнью, которую он вкалывал себе в вены через капельницы из струн. И он знал, что достигнет еще большего успеха, чем сейчас. Надо просто подождать.

– Что в ней хорошего? – не понял Тропинин-старший, посмеиваясь.

Друг Антона ему нравился, хоть он, человек с хорошей интуицией, отлично понимал, что мальчишка врет, и не учится он ни в какой Москве, и с родителями, видимо, проблема, но молчал, справедливо решив, что это не его дело.

Если бы Кезон узнал мысли отца, без слов бы ударил его. Но он не знал и продолжал разговор:

– Самоудовлетворение. И плюшки: слава и деньги.

– Если деньги – то тогда это обычный бизнес, – явно веселясь, сказал Олег Иванович.

– Вы не правы, – покачал головой Кирилл, и в глазах мужчины вдруг превратился на миг из странного забавного парнишки с проблемами в уверенного в себе типа с усмехающимися глазами. – Цель бизнеса – бабло, как можно больше бабла, так?

Тропинин кивнул.

– А цель музыканта – самодостаточное творчество. Выжимка своего мировоззрения, облеченная в ноты и слова. И если за это платят – то тогда можно не думать о том, как достать денег, чтобы выжить. Тогда можно заниматься творчеством без оглядки на социум.

– Вот как, – приподнял бровь Олег Иванович. Ему интересны были эти максималистские взгляды на жизнь. – А ты бы хотел быть музыкантом?

– Как знать. Вы бы хотели, чтобы ваш сын занимался музыкой? Или чтобы все-таки делал бабло?

– Я бы хотел, чтобы мой сын – а лучше оба – были счастливы, – отвечал Олег Иванович.

«Не оба, а трое», – с усмешкой подумал Кирилл.

Они долго говорили и о музыке, и о бизнесе, и даже о политике немного, а после отправились по комнатам.

Заснуть Кирилл не мог, продумывая, как расскажет Тропинину о существовании еще одного сына, но уже через несколько часов уходил из квартиры по-английски тихо, не прощаясь.

Кириллу позвонили из детективного агентства и сообщили, что никакой Тропинин ему не отец – а тот, кто вел его дело, взял большие деньги и сбежал, прислав досье на постороннего человека, с которым его мать когда-то была просто лишь знакома, и поддельные результаты анализов. Кир, отчего-то решив, что мальчик с серыми глазами из детства – и есть Антон, принял все за чистую монету.

Хорошо, что коллеги, которых детектив также не забыл кинуть на деньги, предупредили Кира – они получили настоящие результаты анализов.

В тот день он был так зол, что в кровь разбил руку о дверной проем. И даже в самолете не мог успокоиться.

Отца Кирилл нашел потом, спустя некоторое время, но тот отказался с ним общаться. Не дал шанса.

Никто не давал Кириллу шанса: ни мать, которая против воли увезла его в другую страну, решив, что там сыну будет лучше, ни отец, который даже не захотел просто поговорить с ним, ни первая и единственная любовь.

А он хотел дать шанс человеку, похожему на него.

Не забыл об Антоне Тропинине.

И когда узнал позднее, почти через два года, из соцсети, что тот собрал группу и пытается заниматься музыкой, вышел на своего дядю – Андрея Коварина, который в это время как раз стал интересоваться музыкальной индустрией, и попросил его обратить внимание на группу «На краю».

– Зачем тебе это? – спросил дядя, который был в курсе, какого успеха добилась группа племянника.

– Стань их менеджером, – повторил тот.

– Я собираю девичью поп-группу, – усмехнулся Андрей, знающий толк в шоу-бизнесе. – Зачем мне какие-то рокеры?

– Я смогу сделать их известными. А ты заработаешь неплохие деньги, – отвечал Кирилл.

И Коварин согласился. Для этого он даже переехал из Москвы в город Тропинина. Андрей связался с НК, предложил свои услуги менеджера и даже несколько месяцев спустя привел в тот самый клуб, где находился уже Кирилл под видом продюсера, ищущего группу для совместной работы.

В Антоне Кирилл видел себя, как в преломленном зеркале. И захотел помочь. Зачем – и сам не знал.

Однако все сразу пошло не так. Уже в клубе, когда он специально толкнул Тропинина, чтобы удобнее было познакомиться и завязать разговор, они поссорились, и Антон его ударил.

Кезон вспылил и решил в отместку поиздеваться над группой Антона, отказавшись от них якобы из-за поступка фронтмена. Но все же решил продвигать, заявив обалдевшему дяде, что не хочет, чтобы парни знали, кто их продюсер, и велел все держать в тайне. Коварин, явно думая, что племянник сходит с ума из-за звездной болезни, согласился. Ему было все равно, от чьего имени делать деньги. Он отлично понимал, что «Лорды» буквально выстрелили своей музыкой и образами, и теперь о них знали не только поклонники тяжелой музыки, в какой-то момент группа стала настоящим мейнстримом. Образцом настоящего рока. Идолами.

Появились толпы ненормальных поклонниц и отбитых фанатов. Тусовки с зашкаливающим количеством всевозможных видов грязи. Гастрольные туры по всему миру. Реклама. Естественно, и денег резко стало больше.

Киру некуда было их тратить и некому давать. Поэтому продюсирование группы человека-зеркала стало его небольшим вложением, и, надо сказать, успешным. Да и вклад в развитие отечественной музыки хотелось сделать.

Все шло успешно, но странно.

Кирилл искренне восхищался голосом Антона, ставшего Кеем, и его работоспособностью – чем-то тот напоминал ему Гектора, однако при этом Антон всегда его дико раздражал. Он видел в нем себя, свои привычки, свое одиночество, свою неспособность любить и быть любимыми, даже свои страхи напополам с гордыней.

Зная, что на свете есть такой же человек, как и он сам, становилось спокойнее. Пусть не брат по крови, но по духу же они похожи, верно?