Любовник королевы - Филиппа Грегори

Путь из Денчворта в Камнор-Плейс не был долгим. Он пролегал среди сочно-зеленых холмов Оксфордшира, где под синим, совсем еще летним небом паслись овечьи стада. Беспечные ребятишки-пастушки, завидев путешественниц, с криками неслись к дороге, чтобы поглазеть на важных дам.

На этот раз Эми не улыбалась детям, скачущим с проворством коз, и не бросала им мелких монеток. Скорее всего, она не видела и не слышала их. Леди Дадли впервые ехала без сопровождающих, с одной только Лиззи Оддингселл. Сейчас ее окружали не ливрейные лакеи, а облака дорожной пыли. Никто не скакал впереди нее, держа древко штандарта с гербом Дадли. Она ехала, опустив голову и поводья. Ее лошадь тяжело ступала, будто в седле сидела не легкая как перышко Эми, а воин в полном боевом облачении.

– В этом году поля просто радуют глаз, – сказала Лиззи, чтобы хоть как-то развеять тягостное молчание.

Эми рассеянно огляделась по сторонам.

– Да.

– Можно ждать хорошего урожая?

– Да.

Перед отъездом Лиззи написала сэру Роберту, уведомив его, что Эми покидает Абингдон и переезжает в Камнор. Ответа она не получила. Никто из слуг Дадли не привез денег для уплаты долгов. Убедившись, что сопровождающих не будет, Лиззи попросила брата помочь в перевозке вещей Эми. Уильям Хайд выделил небольшую телегу и двух слуг. Когда солнечным утром Эми вышла на крыльцо, одетая для путешествия, она увидела старую телегу, не особо расторопных слуг и поняла, что поедет как обычная женщина. Не будет ни штандарта знатного лорда Дадли, ни горделивых слуг в ливреях, при одном виде которых простой люд освобождал дорогу, снимал шапки и кланялся. Так могла бы ехать мисс Робсарт. Но нынешнее положение Эми оказалось несравненно худшим. Прежде она была свободна и могла выйти за кого угодно. Там, где она жила, многие сочли бы ее выгодной партией. А сейчас… горькая участь женщины, выбравшей не того мужчину.

Малыш Том хватался за подол ее дорожной юбки, просил взять его на руки и повторял:

– Ми-ми.

– Я вынуждена с тобой проститься, – сказала ему Эми. – Сомневаюсь, что мне позволят снова тебя увидеть.

Слов ее ребенок не понял, зато почувствовал печаль. Улыбка исчезла с его личика.

– Ми-ми!

Эми наклонилась, поцеловала его в шелковистую головку, вкусно пахнущую здоровым малышом, затем повернулась и торопливо пошла к своей лошади, моля Бога, чтобы Том не расплакался.

Прекрасное утро конца августа перешло в такой же замечательный день. Год назад Эми восторгалась бы красотами природы. Сегодня она молчала, не замечая, попросту не видя их. Справа от нее в небе вился жаворонок, прилетевший с пшеничного поля. Он поднимался выше и выше, сопровождая каждый взмах крыльев веселым щебетанием, но Эми не слышала и этой песни. Ее лошадь поднималась по холмам, спускалась в лесистые долины, шла мимо плодородных полей. Эми ни на что не смотрела. Лиззи несколько раз пыталась вовлечь ее в разговор, но слышала лишь односложные ответы, а потому оставила свои попытки.

Они остановились у ручья, чтобы напоить лошадей и освежиться самим. Эми отогнула вуаль своей шляпы. Лиззи встревожила необычная бледность лица подруги.

– У тебя что-то болит? – спросила она.

– Да.

– Так ты не сможешь ехать дальше? – испугалась Лиззи.

– Смогу. Все как обычно. – Эми вздохнула. – Мне пора к этому привыкнуть.

Слуги с телегой уехали вперед. Лиззи не торопила Эми, зная, что к вечеру они так и так доберутся до Камнора.

Городок встретил их кудахтаньем потревоженных кур и лаем уличных собак. Эми и Лиззи проехали мимо церкви с красивой четырехугольной каменной башенкой колокольни. Она была старой, ее окружали такие же древние толстоствольные тисы. Над башенкой развевался флаг с гербом Елизаветы, но Эми даже не взглянула на него. Глинистая улица изгибалась между незатейливыми деревенскими домами, похожими один на другой, крытыми соломой.

Усадьба Камнор-Плейс находилась несколько дальше и примыкала к кладбищу, отгороженному полуразрушенной стеной из известковых плит. К ней вела аллея, тоже окаймленная тисами. Оказавшись в их тени, Эми вздрогнула, словно попала из лета в зиму.

– Потерпи, осталось совсем немного, – решила ободрить ее Лиззи.

– Знаю.

Миновав каменную арку, женщины въехали во двор перед домом.

Заслышав лошадей, миссис Форстер поспешила навстречу гостьям и крикнула еще издалека:

– Добро пожаловать! Путешествовать в такое время – одно удовольствие. Должно быть, вы даже не заметили, как доехали к нам.

– Да, мы быстро добрались, – ответила Лиззи, оглядываясь на молчаливо сидящую Эми. – Вот только леди Дадли, как мне кажется, очень устала.

– Как вы себя чувствуете, ваша светлость? – спросила миссис Форстер.

Эми так же молча откинула вуаль.

– Боже, какая вы бледная! – всплеснула руками хозяйка. – Поскорее слезайте с лошади. Еще немножко – и вы отдохнете.

Подошел конюх. Эми неуклюже спешилась. Миссис Форстер взяла ее за руку и повела в большой зал с высоким потолком, где в громадном старинном камине потрескивали дрова.

– Не желаете ли выпить эля? – предложила хозяйка.

– Благодарю вас, – почти шепотом ответила Эми.

Миссис Форстер усадила ее в громоздкое кресло возле очага и послала слугу за элем и кружками. Лиззи уселась рядом.

– Вот вы и добрались, – подытожила миссис Форстер и замолчала, выбирая самую безобидную тему для разговора.

Спрашивать о придворных новостях было бы равносильно удару наотмашь. Миссис Форстер и сама слышала сплетни, достигавшие Камнор-Плейса. Поведение королевы и мужа этой бледной, уставшей женщины становилось все более дерзким и вызывающим. Вся страна знала, что Роберт Дадли ведет себя как будущий король, а Елизавета в присутствии своего шталмейстера млеет и готова выполнить любую его прихоть.

– Этим летом нам повезло с погодой, – сказала миссис Форстер, не найдя иных тем.

– В самом деле, – поддакнула Лиззи. – Вот только жарко. Но для урожая, наверное, это благо.

– Я ничего не смыслю в подобных делах, – быстро ответила миссис Форстер, всем своим видом давая понять, что она состоятельная нанимательница прекрасной усадьбы, а не жена фермера. – Об урожае нужно спрашивать в деревне.

– Он окажется очень хорошим, – сказала Эми. – Благодарение Богу, у всех нас будет достаточно хлеба.

– Да, конечно, – растерянно произнесла миссис Форстер.

Неловкое молчание было прервано появлением слуги, принесшего эль.

– Забыла вам рассказать. У нас гостит миссис Оуэн, – оживилась хозяйка. – Это мать нашего землевладельца, мистера Уильяма Оуэна. Думаю, ваш муж… – Миссис Форстер умолкла, напряженно соображая, как безопаснее всего закончить эту фразу, и неуклюже вывернулась: – Мне думается, Уильяма Оуэна хорошо знают при дворе. Может, он знаком и вам, леди Дадли?