На волнах оригами. Музыкальный приворот - Анна Джейн

Мы попрощались, и прощание вышло грустным. Мне показалось даже, что Антон во всем винил себя – и в том, что не летали самолеты, и в том, что мои ожидания оказались напрасными, и в том, что мы так давно не виделись, хотя я не хотела, чтобы он прерывал свою музыкальную карьеру. Любовь любовью, но если у человека нет смысла жизни, будет ли он счастливым?

– Твой парень? – спросил Кирилл.

– Почему ты так решил? – сделала вид, что удивилась я, видя, как отключается телефон – разрядилась батарея.

– С таким лицом девушки разговаривают только со своими парнями, – беспечно поведал мне Кирилл.

– Каким – таким? – не совсем поняла я.

– Одухотворенно-глупым. Эй, только не обижайся! – воскликнул парень, откидывая с раздражением длинные белые волосы назад. – Мне нравится смотреть на влюбленных девушек. Их глаза – особенные. В них живет надежда, – серьезным тоном вдруг сказал Кирилл.

– Я чувствую себя ужасно странно, – сказала я.

– Почему же? – приподнял он бровь – в автомобиле молодой человек ехал без очков.

– А как бы ты чувствовал себя, если бы рядом с тобой находился парень в странной одежде?

– Рядом со мной постоянно находятся парни в странной одежде, – поведал мне Кирилл. – Это дело привычки.

– Все-таки объясни, что ты затеял? Чувствую себя не только странно, но и глупо. Это розыгрыш, да? – спросила я.

– Нет-нет-нет. Это моя маскировка, – рассмеялся парень. – Я должен попасть в свой номер незамеченным некоторыми людьми. Иначе случится катастрофа.

Он не стал распространяться о катастрофе подробно, а спрашивать я не стала.

– Не могла бы ты мне помочь? – прямо спросил Кирилл. – Пройти вместе со мной к отелю, как будто бы мы – подруги? Под руку, например. Чтобы некоторые люди не заподозрили во мне меня.

– Ну, хорошо, – кивнула я. Отчего бы и не помочь? – Но почему ты с самого начала все нормально не объяснил?! – воскликнула я.

– Знаешь, Катя, я люблю интриговать, – поведал мне Кирилл, и огонь в его глазах опасно полыхнул. – И тайны.

– И много тайн ты хранишь? – провожая глазами роскошный старинный особняк, видимо, недавно отреставрированный, спросила я.

– Есть парочка, – задумчиво отвечал Кирилл. – Могу открыть тебе одну из них.

– Какую же?

– Тайну о тебе и обо мне.

– Что? – не поняла я.

– Если пойдешь со мной на свидание. Как тебе?

– У меня парень есть, – с укоризной в голосе отвечала я. Мне казалось, что Кирилл издевается – по-доброму, с лучезарной улыбкой алых губ, но издевается.

– Я знаю, – довольным тоном отвечал он мне. – Но забываю. Прости, – легонько толкнул он меня локтем в плечо. – У меня тоже есть девушка, между прочим.

– Вы приехали в Москву вместе? – поинтересовалась я, теперь уже впиваясь взглядом в величественный монастырь.

– Да, – радостно подтвердил Кирилл. – Она у меня классная. Но и врезать Геката может.

– Геката? – переспросила я. – Интересное имя. Никогда не встречала.

– Это творческий псевдоним, – с охотой пояснил Кирилл. – В честь древнегреческой богини колдовства. Она у меня певица.

– Здорово! – обрадовалась я непонятно чему. – А у меня парень – певец.

– Да ты что, – обрадовался и Кирилл. – В каком стиле музыку исполняет?

– Честно говоря, я в этих стилях путаюсь, – чуточку виновато улыбнулась я.

Антон пытался мне пару раз рассказать что-то про современные музыкальные направления, однако я пропускала эту информацию мимо ушей, требуя поцелуев – по крайней мере, так точно было в последний раз.

– Он – рокер, играет в группе, и музыка у них такая…Тяжелая, – нашлась я. – Иногда – с экстремальным вокалом. И не слишком добрыми текстами.

– Занятно, моя Геката – тоже рок-герл, – ухмыльнулся парень. – Тоже в группе и тоже играет «тяжеляк». Так ты тоже любишь такую музыку?

– Не очень, – призналась я. – Можешь считать меня ограниченной, но мне по душе иная музыка. Легкая, беспечная, с красивым вокалом. Качественный поп – почему бы и нет? А все эти разукрашенные парни, скачущие по сцене перед толпой агрессивных фанатов, – вспомнила я почему-то «Красных Лордов», – не по мне.

– И не по мне, – согласился Кирилл подозрительно легко. – Если бы я делал музыку, я бы выбрал джаз. А вот Гекату не переубедишь. Любит свой блек-метал больше, чем меня. Классная дева, единственный заскок – парни, – разоткровенничался Кирилл вдруг, и мне стало его жаль. – Отсюда измены. Я зову их одноразовыми. Встретил – забыл. Ты же знаешь этих музыкантов, Катя. Творческие личности. Свобода внутри, свобода снаружи. Но я всегда ее прощаю, – добавил он.

– Не все такие, – возмутилась я. – Мой парень – ответственный.

Думать о том, что Антон способен на «одноразовые» измены – не хотелось.

– Ну, бывают и такие, – отвечал мой спутник в женском обличье. И он прикрыл губы ладонью, словно скрывая смех.

– И я ему – верю, – сердито добавила я.

– Вера – это здорово, – закивал Кирилл.

– Вера – это нормально. Если любишь – веришь, – отрезала я.

– Если любишь – помнишь, – мягко поправил меня Кирилл, тембр его голоса изменился: из веселого стал вкрадчивым. – А чувства – это всегда тайна.

– Которую может разгадать только тот, кого любишь? – спросила я.

Парень мотнул головой.

– Не всегда. Порой даже тот, кто хранит эту тайну, не знает, как ее разгадать.

Машину занесло на повороте, и получилось так, что он прижался ко мне. В какое-то мгновение мне вдруг показалось, что Кирилл хочет меня поцеловать. Его глаза неотрывно смотрели на мои губы, и он даже подался вперед. Но, наверное, мне показалось. Игра света и теней так причудлива.

– Ты кого-то напоминаешь мне, – медленно сказала я, не понимая, в чем дело.

– У меня типичное лицо, – пожал плечами Кирилл. – Вечно все с кем-то путают.

– Но ты же сам сказал, что мы встречались, – несколько растерялась я.

– Я пошутил, – хмыкнул он. – А как группа твоего парня называется? – спросил вдруг Кирилл, и я обругала себя за беспечность. Ему точно не стоит знать, в какой группе играет Антон.

Ответить я, однако, не успела – такси затормозило прямиком перед гостиницей, вокруг которой находилось сейчас множество людей. И было их не с пару десятков, а, скорее, несколько сотен, если не больше. Они так обступили гостиницу, словно собрались на ее штурм. Преимущественно это была молодежь, причем многие ребята выглядели довольно-таки неформально. Они стояли даже на дороге, где затормозил автомобиль, и когда мы подъехали, многие уставились на нас, но, не узрев сквозь стекло ничего для себя стоящего внимания, почти тотчас потеряли интерес.