Голос моей души - Ольга Куно

Вито, стоявший рядом со мной, весь превратился в слух, прижимая к уху свой связничок.

– Леди Гертруда, очень прошу вас, не пугайтесь. – Андре говорил быстро, хорошо понимая, что самое главное испытание он должен пройти именно сейчас, в первые секунды разговора. Если беронийская принцесса сразу же подаст сигнал своим людям – а у нее, без сомнения, была такая возможность, – жизнь Андре окажется под угрозой, а все наши старания пойдут насмарку. Если же она согласится его выслушать, вероятнее всего, предприятие можно будет считать успешным. – Заверяю вас, я не причиню вам вреда и в самом скором времени покину вашу карету. Мне нужно всего лишь сказать вам несколько слов.

Мы с Вито замерли в напряженном ожидании. Что последует сейчас? Крик? Нажатие тайной пружины, подающей сигнал тревоги кучеру? Или согласие выслушать незваного гостя?

– В таком случае добавьте к ним для начала еще несколько. – Женский голос звучал уверенно, хоть в нем и чувствовалось удивление. – Кто вы такой и как сюда проникли? Хотя нет, на последнее можете не отвечать. Понятно, что в этом поучаствовал маг, и маг серьезный. Это вы?

– Нет.

Судя по голосу, Андре позволил себе улыбку.

– Допустим. В таком случае, кто вы и что вам нужно?

– Я просто хочу поприветствовать вас в Риннолии от лица группы населения, не вполне отождествляющей себя с нынешней властью, – светским тоном и по-светски же витиевато пояснил Андре.

– То есть от лица риннолийского подполья, – понимающе произнесла Гертруда. – И чем же я обязана столь повышенным вниманием к собственной персоне?

Под повышенным вниманием она, несомненно, намекала на тот своеобразный способ, к которому Андре прибег, чтобы с ней увидеться.

– Ну что вы, леди, внимание к вашей персоне не может быть чрезмерным по определению, – тоном светского льва заверил он.

Справа от меня хихикнул Вито, и я чувствительно ткнула его локтем в бок.

– Первым делом я бы хотел преподнести вам небольшой подарок, – сказал Андре, не дожидаясь ответной реплики Гертруды.

Последовавшая за этими словами пауза возвестила о том, что он вручил девушке подарок. Я точно знала, что это за предмет. Погодник, сделанный собственными руками Андре, и очень качественный.

– Это… весьма ценная вещь. – В голосе беронийской принцессы смешались удивление, подозрительность и одновременно восхищение. – Должна признать, он выполнен с большим вкусом.

– Рад, что вы оценили мои труды.

– Вы изготовили это сами? – Удивление в ее голосе возросло.

– Самое меньшее, что я мог сделать, дабы достойно встретить такую женщину, как вы.

Комплимент не сбил Гертруду с толку, хотя наверняка был ей приятен.

– Надеюсь, вы понимаете, что эту вещь со всей тщательностью осмотрит моя охрана, в том числе и мой придворный маг? – предупредила она.

– Разумеется, – с усмешкой откликнулся Андре. – Надеюсь, они оценят ее по достоинству.

Наступившее молчание заставило нас с Вито в очередной раз занервничать. К счастью, оно оказалось непродолжительным, и скрип колес вскоре снова заглушили голоса.

– Ну что ж. Насколько я понимаю, это взятка, – невозмутимо заявила Гертруда. – И за какие же услуги, позвольте поинтересоваться?

Андре негромко рассмеялся.

– Как вы догадались?

– А что еще это может быть? – фыркнула девушка. – Дань этикету? Дороговато, да и как-то странно, согласитесь, заботиться о таких вещах, учитывая своеобразие вашего появления. Выражение страсти? Право слово, это смешно. Мы с вами никогда прежде не встречались. А что еще остается? Так что же вы рассчитываете получить от меня взамен?

– Вы удивитесь, но наша просьба чрезвычайно скромна, – ответил Андре. – Мы просто хотим попросить вас не торопиться и проявить объективность. Спокойно осмотреться и непредвзято оценить то, что происходит вокруг вас. Заметьте, я не пытаюсь повлиять на ваше мнение или склонить на свою сторону. Просто прошу: будьте бдительны. Не все из окружающих вас людей являются теми, кем стараются казаться. А неправильное решение с вашей стороны может иметь пагубные последствия для двух государств.

– И это все? – подозрительно спросила Гертруда после короткой паузы. – Вы больше ничего не скажете? Даже не попытаетесь немного поморочить мне голову?

– Наше знакомство, хоть и непродолжительное, подсказывает мне, что это бессмысленное занятие, – усмехнулся Андре. – Мне, безусловно, есть что рассказать, но я не думаю, что на данном этапе вы готовы мне поверить. Поэтому всего лишь повторю свою просьбу. Будьте внимательны. Не дайте себя обмануть.

– И все-таки что вы имеете в ви…

Гертруда замолчала, не закончив фразы, и в то же мгновение Андре воплотился рядом со мной.

Первый ход нашей рискованной игры прошел благополучно.

Мы стояли на вершине холма, окидывая взглядом простирающуюся внизу землю графства Дельмонде. Зрелище было внушительным. Впереди – еще один холм, существенно более низкий, чем наш, а за ним начинается равнина, и от этого складывается впечатление, будто густая, высокая трава спускается по огромным, великанским ступеням. Зеленеющий луг с золотистыми отблесками солнца, за ним – череда лиственных деревьев, постепенно подступающих к змеящейся совсем далеко реке. Ветер, заставляющий с шумом биться мою широкую юбку и полы сюртука Андре, не стихает и на лугу, то и дело пригибая сочную траву, заставляя ее колыхаться, словно водную поверхность.

– Не думал, что когда-нибудь снова здесь окажусь, – проговорил Андре, глядя вдаль.

В его взгляде не заметно радости, тем более восторга. Скорее горечь.

– Все рано или поздно возвращается на круги своя, – заметила я, легонько касаясь его плеча.

– Не совсем, – не согласился со старой мудрой истиной Андре. Что поделать, наше прошлое давало право оспаривать старые мудрые истины. Хотя вряд ли такая привилегия могла окупить и десятую долю того, через что нам довелось пройти. – Возвращается только внешнее. Внутри – все не то.

– Нельзя два раза войти в одну и ту же реку?

Что-то сегодня меня буквально-таки тянуло на известные изречения. Возможно, величие открывавшегося перед нами вида вызывало такой эффект?

Андре кивнул, тем самым соглашаясь с произнесенной мною фразой.

– Слишком много всего произошло, – тихо сказал он, не отрывая взгляда от зеленых древесных крон, едва заметно покачиваемых отголосками здешнего порывистого ветра. – Того, что уже нельзя ни вычеркнуть, ни забыть.

Я перевела на него сочувственный взгляд. Казалось, Андре продолжал созерцать роскошную северную природу. Но что он видел сейчас перед своим мысленным взором? Темный потолок пыточной и лицо не знающего жалости палача? Гниющую солому на полу тюремной камеры и одиноко чадящий факел – единственное, что напоминало о существовании света? Дождевые струи, стекающие с еловых лап и впитывающиеся в продрогшую от холода землю? Когда дико хочется спать, промозглый ветер вгоняет в дрожь, а единственное одеяло отдано бездыханному телу, о котором надо суметь каким-то образом позаботиться?