Сумасшедшая любовь - Мэри Энн Марлоу

– Звучит великолепно. Возможно, этот стакан снимать не стоит, но если я позже решу сделать сэндвич, то позову тебя.

Он отлепился от меня и смешался с другими гостями. Я уставилась в объектив, пытаясь найти хоть один стоящий объект. В группе людей у лестницы на цокольный этаж я обнаружила Мику. Он смотрел прямо на меня. Энди называл его медийной шлюхой, но я не думала, что он будет так тщательно следить за единственным фотоаппаратом в зале. Я все равно сделала снимок. Камера любила его так же, как он любил ее. Мне не хотелось становиться на пути этой большой любви.

Он подошел и положил руку мне на плечо.

– Я хотел бы представить тебя друзьям, если ты не против передохнуть.

Я была тут по его милости, поэтому, конечно, не возражала.

– Давай.

Не убирая руку, он пошел со мной по залу. Наклонив голову, он шепнул мне на ухо:

– Ну как, получаются хорошие кадры? – Его дыхание щекотало меня, так что по шее побежали мурашки.

– Что ж, пока еще никто так и не станцевал на столе, но я стараюсь выжать максимум из того, что вижу.

– Еще не вечер, Джо-Джо! Уверен, кто-нибудь опозорится и заслужит свою минуту славы.

Внизу лестницы двое потрепанных пожилых мужчин, облаченных в нечто вроде «винтажного рокерского прикида» – джинсовая куртка на одном и кожаный жилет на втором, – стояли, скрестив руки, наклоняясь друг к другу за разговором. Мика направился к ним и потянул меня за собой.

– Джози Уайлдер, я бы хотел представить тебя Ларсу Кембриджу и Стюарту Майклзу. Ларс – репортер «Рок пейпер».

– Да, я знаю, кто такой Ларс Кембридж, – вклинилась я, подавая руку. Ларс был легендой в своем деле. Редактор самого крутого музыкального журнала на сегодняшний день, когда-то он набил руку именно как концертный фотограф. Говорят, связи решают все. Быть может, это мой шанс познакомиться с человеком, карьеру которого я хотела бы повторить.

Когда Ларс пожал мне руку, я повернулась к Стюарту и добавила:

– А Стюарт Майклз работает в галерее Хейверфорд в Сохо. – Целых два гиганта мира искусств в одной маленькой комнатке.

Стюарт кивнул и пожал мне руку.

– Мика сказал, тебя зовут Джози Уайлдер?

– Да, – кивнула я.

Он быстро взглянул на Ларса, как будто хотел посовещаться, а потом вновь на меня.

– Я как будто слышал твое имя. Ты когда-нибудь подавала к нам свои работы?

– Нет, но, быть может, однажды это случится, когда у меня появится хорошее портфолио. – Я задержала дыхание, чтобы унять яростный стук сердца в груди.

Он почесал подбородок, глаза его сузились.

– А ты не ходила на занятия со мной в школе искусств?

– Нет. – Я сжала губы. Стюарт разбирался в фотографии и догадался бы рано или поздно, поэтому я предпочла кинуть ему другую наживку. – Быть может, вы знаете моего отца Чандру Нампутири? – Только истинный фанат фотографии смог бы провести параллель между именем моего отца и моим.

Судя по всему, Стюарт именно таким фанатом и являлся. Его глаза засияли.

– Ах да, точно. – Он повернулся к Ларсу: – Уверен, ты видел его работы в «Уорлд геополитикал».

– Разумеется. Потрясающие фотографии.

Еще бы. Снимки моего отца висели в Национальной галерее искусств.

Кусочки пазла сошлись, и лицо Стюарта озарилось, как будто его накачали гелием.

– А ты, должно быть, Аника Нампутири. – Он произнес это так, как будто мое имя значилось на обложке какой-нибудь книги. Меня не называли Аникой со времен детского сада. И я никогда не пользовалась фамилией Нампутири. Моя была куда менее известной – вопрос на засыпку для любителей фотографии.

Ларс кивнул, как будто все знал, а его глаза засветились, словно он что-то вспомнил.

В число наиболее известных работ моего отца входила пара портретов дочери, которую он, должно быть, когда-то рассматривал с тем же любопытством, что приводило его в Серенгети или за угол в районе Файв-Пойнтс, когда он воспринимал весь мир как смешение цветов и форм. Эти работы находились в частных коллекциях или галереях, подписанные моим индийским именем – именем, которое я пыталась забыть.

На моей любимой фотографии он запечатлел, как я, вечно загорелая, пробегала мимо поливочного агрегата на заднем дворе, сквозь радужную пелену воды, с закрытыми глазами и выражением чистого восторга на лице. Правда, именно этот снимок висел в доме моей мамы. На каком-то этапе я превратилась в очередной предмет мебели, никому не нужную декорацию для более интересных людей в этом мире.

Стюарт поднес ко мне пластиковый стакан.

– Я вижу, ты пошла по его стопам. Как он?

– Не могу знать. Он живет с женой в Индии. – Стюарт тут же отвернулся. Но мне не стоило стыдиться того, что отец позволил родителям убедить его вернуться домой и предпочел мне новую семью. Это была его жизнь. Опять же Стюарт не был виноват в том, что возникла неловкая ситуация, и я попыталась спасти беседу. – Уверена, рано или поздно ему снова нестерпимо захочется отправиться в путешествие.

На каждом снимке с изображением моего отца он держал в руках камеру. Он покинул меня, но оставил любовь к фотографии вместе с ощущением брошенности, когда однажды не вернулся.

Ларс ткнул на фотоаппарат, висевший у меня на плече.

– Ты тут на задании или в принципе не расстаешься с камерой, как отец?

– На задании.

– Да? И где ты работаешь?

– У Энди Диксона в «Дейли фид».

Его губы изогнулись в едва заметной ухмылке. Он спохватился и вновь принял миролюбивое выражение лица, когда понял, что я все заметила. – Что ж, было приятно познакомиться.

Они склонили головы, и Стюарт заговорил с Ларсом.

– Так ты сказал, Марта у Джона Хопкинса?

Тема разговора сменилась, и явно меня больше не касалась. Итак, моя мечта завести полезные знакомства рассыпалась в пыль. Я неловко переминалась с ноги на ногу, планируя наиболее приемлемый маршрут для побега.

Я сделала шаг назад и уткнулась в грудь Мики.

– Я думала, ты ушел.

– Вовсе нет. Я решил дать тебе шанс пообщаться с ними в своем стиле.

– У меня нет стиля. – Я хотела пошутить, но мои слова были так правдивы, что на фоне чувства отверженности вперемешку с навязчивыми мыслями об отце мое лицо и губы исказила презрительная гримаса. Я постаралась заглушить предательские чувства.

Словно почувствовав глубину моих переживаний, Мика положил ладонь мне на шею и потянул меня в дальний угол у звуконепроницаемой будки.

– Все в порядке?

Я натянула улыбку.

– Да. Спасибо, что представил меня Ларсу и Стюарту. Я многие годы восхищалась обоими.