Одна маленькая вещь - Эрин Уатт

Он хватается за веревку и осторожно качает меня вперед.

– Сложно не перенять акцент после двух лет пребывания. Но со временем он уйдет.

– Скучаешь по Англии? Иногда мне хочется туда поехать.

– Тебе хочется? – он коротко смеется. – Не думаю, что тебе там понравится. Ты создана для одноэтажной Америки, Лиззи. Она подходит тебе. Нет смысла уезжать куда-то отсюда. Тут есть все, что тебе нужно. Люди, которых ты любишь и которые любят тебя. Там никто по-настоящему тебя не поймет и не примет.

– Ужин! – кричит мама с заднего крыльца.

– Отлично. Умираю с голоду. – Джефф машет рукой моей маме, чтобы дать понять, что мы ее услышали. – Идем.

– Ты остаешься? – Я тянусь носками к земле, чтобы остановить качели.

– Да. Соскучился по ростбифу твоей мамы. Такого нет в Соединенном Королевстве. Мясо там другое, ты знала?

– А разве они не знамениты своими коровами? Я читала об этом где-то в Сети.

Он обнимает меня за плечи.

– Разве вас не учат в выпускном классе, что семьдесят пять процентов всего в интернете – мусор? Ты поверишь мне, своему старому другу Джеффри, или какой-то онлайн-газетенке?

– Тебе.

– И это правильно, – он сжимает меня в объятиях.

Его рука на плечах вызывает странные ощущения. Ее не должно быть там. Он – парень Рейчел. Это ее он должен обнимать.

Ужин не так ужасен, как я себе представляла. Родители любят Джеффа и в восторге оттого, что он снова за нашим столом.

– Как в старые времена, – вздыхает мама.

– Только лучше, потому что мы старше, Лиззи – красивее, а я занимаюсь бодибилдингом. – Джефф напрягает бицепс, и мама смеется над его шаловливыми выходками.

Папа бормочет что-то одобрительное.

– Как продажи в магазине? – спрашивает Джефф отца. – Я слышал, в Линкольне открывают «Домашние запасы». Вдруг появится конкуренция, а? – Линкольн – город в двадцати минутах езды к востоку от нас.

– Об этом уже много лет говорят, но до сих пор ничего не появилось. Даже если откроют, меня это не беспокоит. Крупные конторы не видят разницы между шестигранным ключом и крестовой отверткой. До тех пор пока они будут нанимать невежественных мальчишек, народ будет приходить ко мне.

Джефф и мой отец еще немного говорят о магазине, потом парень рассказывает о жилье бабушки и дедушки в Англии. Он называет квартиру апартаментами. Его акцент слегка беспокоит меня, только не могу понять, почему. Конечно, любой подцепит некоторые словечки и привычки, живя два года в другой стране.

Наверное, дело не в Джеффе. Просто я на пределе от всего, что случилось сегодня: оттого что увидела Чейза в школе, узнала, что он на самом деле Чарльз, Чарли, парень, на которого в моем доме смотрят как на преступника, убийцу.

«Я Чарльз Доннели. Мне жаль».

Пока я смотрю на свой ужин, размазывая по тарелке пюре, мои мысли далеко. Пытаюсь вспомнить, что мне известно о Чарли. День рождения у него летом, насколько помню. Его родители в разводе, и он приезжал к матери в Дарлинг на лето, а остальную часть года жил с отцом в Спрингфилде или Блумингтоне, или где-то там. Точно в городе, но не помню, в каком. Так мне рассказали родители. Никогда до прошлой субботы я не встречалась с Чарли лично.

Кладу в рот немного пюре и быстро глотаю.

Не думаю, что и Рейчел когда-либо встречалась с ним. Он был чужак, подросток, который приехал к матери на лето, украл машину, поехал кататься и сбил мою сестру.

Опять-таки, эти детали известны со слов родителей. Мне не разрешали читать газеты, после того как все случилось. Не было суда, шумихи в СМИ. Родители оградили меня от всего. Чарли пошел на сделку с обвинением, и его отправили в колонию для несовершеннолетних. Все было сделано очень красиво и аккуратно.

Только это разрушило нашу семью. И, какая ирония, не только Чарли попал в тюрьму. Я ехидно ухмыляюсь при этой мысли, и родители с Джеффом вопросительно смотрят на меня.

– О, прошу прощения, – бормочу я, опуская взгляд в тарелку. – Я просто думала… кое о чем забавном.

В голосе отца звучит неодобрение.

– Нет ничего смешного в том, что мы обсуждаем, Элизабет.

А что они обсуждают? Я совсем их не слушала. Когда я поднимаю взгляд, вижу три мрачных лица, уставившихся на меня.

– Как бы там ни было, – Джефф продолжает разговор с того места, на котором прервался, – я тоже не согласен с решением администрации разрешить ему ходить в старшую школу Дарлинга.

Сердце начинает биться сильнее. Они говорят о Чейзе.

Папа коротко кивает.

– Мы планируем озвучить это завтра на заседании школьного совета.

Я перевожу взгляд на отца.

– Зачем вы туда пойдете?

– Потому что это необходимо. Они должны знать, что мы не примем с благодарностью тот факт, что этот мальчик снова допущен в наше общество. И мне поф… плевать, – спешно поправляется он, – за кем сейчас замужем его мать. Он не должен ходить в школу вместе с моей дочерью, с моим… – голос отца становится громче, – выжившим ребенком!

Я морщусь. Вот как они думают обо мне? Как о «выжившем ребенке»?

Я отодвигаю стул.

– Я вас покину, – тихо бормочу я.

– Нет, – говорит отец, – у нас гость, Лиззи.

– Теперь ее зовут Бэт, – на этот раз поправляет Джефф.

Я смотрю на него благодарным взглядом.

– И я, наверное, пойду, – продолжает Джефф, хотя его тарелка пуста лишь наполовину. – У меня дома еще куча нераспакованных вещей.

– Передай маме, что я позвоню ей завтра, – говорит моя мама. – Я бы хотела встретиться с ней и с твоим отцом.

– Они бы тоже этого хотели. Может, устроим барбекю в выходные, пока погода хорошая? Как в старые времена, – говорит Джефф, подмигивая моей матери.

– Звучит чудесно. Лиззи, почему бы тебе не проводить Джеффа до двери? А затем можешь уйти в свою комнату.

Я благодарю Джеффа, когда мы останавливаемся в прихожей.

– Спасибо, что поддержал меня с именем. Они отказываются звать меня иначе, только Лиззи. И прости, если все выглядело так, будто я хотела сбежать от тебя. Я просто… не в настроении для семейных собраний.

Он кивает.

– Понимаю. У меня настроение стало хуже некуда, когда увидел в школе этого убийцу.

Во мне поднимается чувство вины. Вдруг я понимаю, что хочу только одного: чтобы никто на субботней вечеринке не видел, как я уходила с Чейзом в спальню и как мы выходили из комнаты несколько часов спустя в мятой одежде.

Этого никогда не было. Может быть, если повторять это снова и снова, я действительно смогу все забыть.