Любовный поединок - Блайт Гиффорд

Въехав на территорию, Марк увидел внутренние, недавно построенные стены и красивые здания из нового камня. Поморщившись, он не без восхищения был вынужден признать, что нынешний король – неплохой строитель, хотя, скорее всего, заплатили за его прихоть французы.

Де Марсель не ожидал, что их примут торжественно, но их встретила сама леди Изабелла, при этом она вела себя так, будто замок принадлежал ей безраздельно. Ангерран держался так, словно был самым почетным гостем.

Марк бросил поводья конюшему, но остался стоять в отдалении, дав возможность паре обменяться улыбками и взглядами. Оглядевшись, он заметил в стороне графиню, зябко кутавшуюся в теплый плащ, так же не сводившую глаз с принцессы и де Куси.

Она сделала шаг к ним, будто желая прервать любезности. Резкий порыв ветра распахнул полы плаща. Марк подошел, встал так, чтобы закрыть обзор и поправил накидку.

Она подняла на него удивленные глаза и поежилась. От холода ли? Грациозно вскинула голову. Темные волосы подчеркивали белизну кожи. Одежды закрывали длинную шею, лишая возможности полюбоваться ею хотя бы мельком.

Марк отпустил полу плаща и убрал руки. Следует быть осторожнее, не прикасаться к графине без необходимости и желательно держаться на безопасном расстоянии.

– Ваш остров – самое холодное место из всех, что я посещал.

Сесилия повела плечами:

– Эта зима не самая суровая. Хотя морозы начались в сентябре и с той поры не давали нам передышки.

– Так вы признаете, что климат у вас ужасный?

Она улыбнулась:

– Вы обвиняете англичан и в этом?

Он обвинял их во всем, но сейчас, рядом с ней, ему внезапно стало теплее. Только этого не хватало. Разве у него мало проблем?

Марк откашлялся:

– Даже королям не под силу изменить волю Бога.

Лицо графини исказилось, она отвернулась, будто он невольно напомнил ей о чем-то очень личном.

– Отойдите, – велела она, пытаясь заглянуть ему за спину. – Я не вижу, что они делают.

Де Марсель не двинулся с места. Он пришел сюда не помогать, а мешать, держать не Ангеррана, а ее на расстоянии.

Сесилия вздохнула:

– Я понимаю, но принцесса…

– Сесилия! – раздался голос Изабеллы.

– Ступайте, – кивнула она де Марселю. – Принцесса лично покажет вам покои.

Графиня прибавила шаг, явно намереваясь догнать пару и прервать их интимный разговор. Марк остался стоять на месте, заставив ее повернуться, остановиться и дать, таким образом, возможность Изабелле и де Куси пройти вперед и скрыться в башне замка.

Сесилия вынуждена была дождаться де Марселя. Наконец они прошли к крутой, ведущей на самый верх лестнице. Стены напомнили Марку о холодном лондонском Тауэре.

– Вы ведете нас в покои или в камеру?

– Если бы не я, вы бы оставались сейчас в Лондоне. Между прочим, до недавнего времени здесь находились королевские покои, вы должны ценить оказанную честь.

– Вы постоянно твердите мне о необходимости оказывать уважение, а сами не испытываете ко мне ничего похожего.

Сверху до них долетел женский смех и эхом разнесся по всей башне. Леди Сесилия тревожится не без оснований, но он обязан поддержать друга, предоставить шанс добиться милости принцессы и получения земель. В то же время графиня должна думать, что он полностью ее поддерживает.

Марк вздохнул. Сражаться на поле боя ему было бы значительно легче.

Он коснулся руки Сесилии, заставляя остановиться. Сейчас необходимо следовать боевой тактике и задержать противника насколько возможно.

Графиня нахмурилась:

– Мы отстаем.

Жаль, что он не мог физически запретить ей двигаться, приходилось действовать деликатнее и тоньше. Хотя это вовсе не в его характере.

– Мы не сможем силой оторвать их друг от друга. Необходим план. Тактический расчет – главное для победы в сражении.

Сесилия опять нахмурилась:

– Вам достаточно просто всегда находиться рядом с другом, тогда у леди Изабеллы не будет возможности остаться с ним наедине. Для этого вы здесь.

Марк сжал зубы, в очередной раз пожалев, что принял приглашение и не остался в Лондоне.

– Чтобы это выполнить, мне надо кое-что о ней знать.

Сесилия подняла глаза, посмотрела на удаляющуюся пару и поджала губы:

– Изабелла старшая и самая любимая дочь его величества. Она добра, предана семье, друзьям, помогает бедным. Любит веселье и праздники.

Она ничем не отличалась от остальных принцесс.

– Почему же она еще не замужем?

Марк давно задавался этим вопросом, но не решался озвучить его. Сейчас его интерес был уместен. Он плохо знаком с жизнью двора, но понимал, что принцесса – весьма значимая фигура. Удачный брак особ королевской крови способствует выгодному союзу и приносит стране много пользы. Если он правильно оценивал Эдуарда III, король не из тех, кто с легкостью упустит такой шанс.

Сесилия повернулась к нему и произнесла, понизив голос:

– Претендентов на ее руку было много, очень много. Я всех и не упомню. Наконец появился благородный вельможа из Гаскони, за которого она собралась замуж.

– Принцесса сама выбрала себе супруга?

Сесилия кивнула.

Марк посмотрел наверх. Изабелла и Ангерран уже скрылись из вида.

– Я не знал, что леди Изабелла вдова.

Это многое может изменить. Женщина, уже познавшая мужчину, способна на решительные поступки.

– Миледи не вдова. Все договоренности были достигнуты, настало время взойти на корабль, но… принцесса не смогла.

– Она отказалась? – Такое поведение было ему совершенно непонятно. Английский двор поистине странное место. – И король позволил?

– Миледи сама выбрала супруга. Отец позволил ей изменить мнение. – На лице мелькнула грустная улыбка. – Леди Изабелла привыкла поступать так, как пожелает. Ей никто не перечит.

– Даже король? – Марк не очень хорошо разбирался в женщинах, но по опыту знал, что те всегда делают то, что им велят. Похоже, в Англии все иначе.

Сесилия в ответ покачала головой:

– Отец и мать очень ее любят. Они готовы многое сделать для счастья дочери. Принцесса получает все, что ей нужно. Или хочется.

Сесилия помрачнела и опустила глаза.

– А вы, графиня? Ваши родители делают все, что пожелаете?

Она кивнула:

– Да, делали. До самой смерти.

Де Марселю стало неловко, что он, сам того не желая, напомнил ей об утрате. Он остался без семьи много лет назад. Любил ли он родных? Уже и не вспомнить.