Запрети любить - Юлия Николаевна Николаева

– Влад плохо поддается обучению, – слышу тихий голос за спиной. Вздрагиваю, потом выдыхаю. Бросаю быстрый взгляд: Кирилл, конечно.

– Посмотрим, – пожимаю плечами, возвращая взгляд фотографиям. – Ты знаешь английский?

– Да.

– Как выучил?

– В интернете полно пособий, – Кирилл переходит на английский, и я отмечаю, что у него хорошее беглое произношение. – Было бы желание, можно выучиться, чему угодно.

– Почему же Влада не учат? – я тоже отвечаю на английском.

– Потому что мать не верит в он-лайн репетиторство. Старый взгляд на мир. А учиться сам Влад не в состоянии.

Я поворачиваюсь и обнаруживаю, что Кирилл как-то слишком близко. Отступить некуда, позади разожженный камин.

– Почему ты не едешь в Европу? – спрашиваю его, испытывая странную неловкость.

– Я же сказал: не хочу.

– Не хочешь кататься на лыжах и гулять по Парижу? А чего ты тогда хочешь?

Повисает пауза, во время которой взгляд Кирилла смещается с моих глаз к губам, касается шеи, груди в небольшом вырезе платья, и снова возвращается к глазам. Я пытаюсь себя убедить, что мои щеки горят от близости камина. Когда взгляд Кирилла снова возвращается к моим глазам, ощущаю, как пересохло горло, а воздух в груди сложно сжался и испарился.

Силюсь что-то сказать, и не могу. Все это слишком, слишком неправильно.

– Ты что, Кирилла экзаменуешь? – слышу шутливый голос Антона и перевожу взгляд за плечо парня.

Сам он тотчас делает шаг в сторону, освобождая передо мной пространство, и я наконец чувствую, что могу вдохнуть. Антон улыбается, вставая рядом со мной, но взгляд на Кирилла кидает внимательный. Я в который раз за вечер натягиваю на лицо улыбку.

– Да, у него хороший уровень.

Кирилл, усмехнувшись, возвращается в свое кресло. Антон аккуратно трогает мой локоть, спрашивая одними губами:

– Все хорошо?

Первую пару секунд смотрю непонимающе, а потом доходит: он имеет в виду, не обидел ли меня Кирилл. Улыбаюсь еще шире, мы вместе идем к дивану, и я прикладываю к щекам ладони, чтобы немного остудить жар.

Минут через двадцать отлучаюсь в туалет. Честно сказать, формат светских бесед мне не близок, и я уже маюсь от скуки, не зная, удается ли прятать ее за маской вежливости. Им в любом случае просто друг с другом, они родные, и привыкли к подобной обстановке.

Интересно, будет очень неприлично, если я свалю домой? В конце концов, Антон собирался просто зайти на чай, может, у меня были свои планы на вечер? Или попросить позвонить Тане? Чтобы она меня вызволила? Тоже вариант, кстати.

Выхожу из туалета и вижу Кирилла, он стоит поодаль, привалившись к стене и спрятав руки в карманы джинсов.

– Ну как тебе вечеринка великосветских господ? – спрашивает меня, я невольно усмехаюсь.

– Каждому свое.

– Но ты заскучала.

Я пожимаю плечами.

– Хочешь, покажу тебе дом?

Он смотрит на меня непроницаемо. Иногда в его взгляде столько всего переливается: насмешливость, серьезность, внимательность, веселье, – а иногда он просто как темный омут, в который страшно ступать.

– Не думаю, что это уместно.

– Почему? Потому что ты пришла с Антоном?

Я снова пожимаю плечами.

– Например.

– Ясь, ты прямо человек-условность.

– Не надо только опять выводить меня на эмоции.

– Опять? – вздергивает он брови. – А когда я еще выводил тебя? Вроде весь вечер молчу.

– От тебя достаточно и взгляда.

Он несколько секунд опять смотрит, не отрываясь. Я обхватываю себя за плечи.

– А как я на тебя смотрю, Ясь? – спрашивает вдруг низким голосом, от которого по телу пробегает внезапная дрожь, руки и грудь покрываются мурашками.

Кирилл опускает глаза ниже, а через мгновенье его пальцы едва ощутимо скользят вдоль моей ключицы.

– У тебя мурашки, – произносит он, глядя за своими пальцами.

Я выдыхаю, выходит чересчур громко и рвано. Сердце стучит быстрее, а дрожь сменяется жаром, ползущим по телу. Кирилл на выдох поднимает взгляд на мои глаза, его рука все так же вытянута вперед, пальцы так близко к моей коже, что достаточно минимального движения, и он снова коснется меня.

И это происходит, потому что я дышу слишком глубоко, и каждый вздох пальцы касаются моей ключицы. Я не знаю, что со мной происходит, почему я не отстраняюсь, не отталкиваю его, почему ничего не делаю, просто стою и молчу. Тело мякнет, становится тяжелым, огонь переползает в низ живота. Безумие, господи, это же чистое безумие.

Через мгновение Кирилл резко отдергивает руку, так, словно касание обжигает его, и развернувшись, быстро уходит. Я бы даже сказала, убегает.

Я возвращаюсь в гостиную не сразу, пару минут стою, прислонившись к стене и выравнивая дыхание. Что это было? Неужели всерьез? Я позволила ему меня коснуться, и меня это возбудило. Вот такое простое, невинное по сути, движение пальцев.

Это неправильно, неправильно. Я с ума сошла. Он ведь на десять лет меня младше, он встречается с моей сестрой. Я не имею права на подобные проявления эмоций. Надо уходить, однозначно, и плевать, что подумают.

На мое счастье, Антон и сам понимает, что вечер переходит в семейный формат, и мне на нем не место. Провожает до калитки, я набираю Тане, чтобы открыла, потому что не взяла с собой ключ.

– Спасибо за вечер, – улыбаюсь Антону, – мне все понравилось.

– Я рад, – Антон мягко улыбается, потом протягивает руку и касается моего лица, аккуратно убирает волосы за ухо. Я пытаюсь улыбаться, но напряжение в теле не очень-то позволяет делать это естественно.

– Ты мне нравишься, Ясь, – говорит Антон тихо, – очень.

Я выдавливаю очередную улыбку, сегодняшний вечер бьет рекорды по их количеству. Антон наклоняется ниже и аккуратно целует. Первые секунды я стою истуканом, а потом осторожно обхватываю его губу в ответ. Слава богу, на этом и заканчивается.

– Побегу, – улыбается Антон, отстраняясь.

Я медленно киваю, смотрю, как он скрывается за воротами, сделав мне знак рукой на прощание. Снова киваю и тяжело выдыхаю, поднимая к небу лицо. И тут же вижу на третьем этаже дома знакомый силуэт.

Растерянно моргаю, чувствуя себя застуканной за чем-то неприглядным. Лица Кирилла я видеть не могу, зато понимаю, что мы с Антоном были как на ладони, еще и под светом фонаря. Снежинка залетает в глаз, заставляя опустить голову и зажмуриться, в этот же момент открывается калитка.

– Ну чего? – слышу заговорщицкий голос сестры и резко оборачиваюсь. – Пошли скорее домой, расскажешь.

Я киваю, делаю шаг во двор и оборачиваюсь. Лоджия пуста.