Нежное сердце Барселоны - Екатерина Неволина

Аня возражений против покупки не имела, хотя ей все же было немного обидно. Ведь так хотелось верить, что найденный дракон связан с кладом!.. «А может, это и хорошо, что рядом с картой лежал обычный дешевый дракончик, – думала она, пока подруга придирчиво осматривала ничем не отличающихся друг от друга драконов и давала деньги смуглолицему типу восточной внешности, – его положили рядом с картой как знак, как ориентир. Или как часть головоломки. Ничего, потом разберемся. Даже хорошо, что он не ценный. Вывоз ценностей, кажется, запрещен, а этого я легко возьму с собой в Москву. На память».

Она обернулась на Антонио. На лице парня ясно читалось все, что тот думал о сумасшедших русских туристках, вздумавших покупать китайскую штамповку на самой дорогой торговой улице. Зная подругу, Аня напряглась в предчувствии неминуемой ссоры, но, к счастью, Антон промолчал, а Настя, довольная приобретением, пребывала в слишком благодушном настроении, чтобы обращать внимание на их спутника.

Они дошли до знаменитого рынка, полупустого в это время. Девушек поразили даже не огромные куски хамона – свисающие с крюков здоровенные окорока (к этому они уже успели привыкнуть), сколь неизведанные фруктовые и морские деликатесы. У одной торговки на прилавке лежала рыбья голова размером примерно с половину легковой машины, у другой медитативно копошились огромные зеленые раки, дергали усами королевские креветки…

Антонио отлучился на минутку и вскоре принес девушкам странный колючий фрукт.

– Попробуйте, такого в Москве, кажется, нет, – угостил он.

Девушки отведали экзотики, однако фрукт обеим не слишком понравился.

Тем временем Антон обеспокоенно взглянул на часы и присвистнул.

– А времени-то уже… Странно, что Эстрелла еще не звонит… – пробормотал он.

– Кто? – хором переспросили Настя и Аня.

– Эстрелла. Моя бабушка по папиной линии… Лучше попасть в шторм на дырявой лодке, чем вызвать ее неудовольствие!

– Ну, тогда пойдем! – Аня решительно взяла за локоть подругу, косящуюся на очередную гастрономическую диковинку, и едва ли не силой потащила ее к выходу.

Вскоре они добрались до усадьбы Гуэля. Это было следующее место, отмеченное на найденной в парке карте, к тому же здесь имелся еще один ориентир.

Все дело, разумеется, было в драконе, расположившемся на кованой решетке ворот.

Среди родни Антонио Гауди имелись кузнецы, и сам он не прочь был иногда обратиться к молоту и наковальне.

Дом Гуэля, богатого предпринимателя, был построен тогда за чертой Барселоны, однако район уже давно вошел в состав города. Эусебио Гуэль разбогател где-то на Кубе и, вернувшись в родные места, вдруг почувствовал ностальгию и вздумал заказать себе поместье в карибском стиле. Первоначально Гуэль обратился к другому архитектору, однако вскоре его внимание привлек тогда еще совсем молодой Гауди… Так и началось их плодотворное сотрудничество, продлившееся много лет и подарившее миру по-настоящему яркие архитектурные шедевры…

Пожалуй, самой значимой частью всей усадьбы Гуэля можно назвать кованые ворота.

– А вот и дракон, – сказал Антон, словно представляя подругам своего старинного знакомого.

Дракон действительно был великолепен. На этот раз он нисколько не напоминал ящерицу – настоящее древнее чудовище, сильное, коварное и очень опасное. Об этом свидетельствовала и раскрытая пасть, полная острых зубов, и выставленная вперед лапа с длинными когтями, и вся напряженная поза ящера. Казалось, дракон вот-вот сорвется с места.

– Гауди применил здесь одно небольшое инженерное приспособление, – рассказывал Антонио, щурясь на ярком солнце. – Посмотрите на лапу дракона. Она соединяется с цепью и имеет шарнирный механизм. Если ворота открыть, лапа придет в движение.

– Главное – не класть ему пальцы в рот. Вдруг там тоже какие-нибудь механизмы, – без тени иронии заметила Настя, разглядывая дракона.

– И это правильно. Экспериментировать с драконом я бы тоже не порекомендовал, – улыбнулся Антон и тут же взглянул на часы. – Anda![3]А времени-то уже много! Осмотритесь тут, только никуда пока не лезьте, а я пошел. Да, если что, обязательно мне звоните! Я сразу же примчусь!

– Если что «что»? – попыталась уточнить Настя, но парень, поспешно махнув рукой на прощанье, уже уезжал. – Ну и ладно… – пробормотала она, поворачиваясь к подруге.

Аня меж тем оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, где же тут можно, хотя бы чисто теоретически, спрятать сокровища.

Улица была пуста, к воротам примыкал плотный каменный забор. Насколько можно разглядеть, никаких ниш и прочих мест, которым самой судьбою суждено служить тайниками. А если сокровища замурованы, скажем, в ограду?.. Но тогда зачем было вообще сниться и сообщать о кладе, если достать его совершенно невозможно?.. Должен найтись какой-то способ…

Девушки принялись изучать ворота и забор, буквально ощупывая чуть ли не каждый камень, проверяя его на прочность.

– Привет, – услышали они вдруг голос.

Аня вздрогнула и оглянулась.

Позади них стоял тощий парень в смешных круглых очках, похожий на Гарри Поттера. Высокий, несуразный, с выступающим кадыком на шее, в мешковатых грязных джинсах и линялой футболке, он казался неуместным на улице Барселоны.

Девушки замешкались, но парень, кажется, не нуждался в ответе и сразу перешел в режим монолога.

– Очень рад, что встретил вас, – говорил он бодрым голосом. – Не так уж часто встречаешь тех, кто думает так же, как ты. Нет, конечно, о нем все говорят, все толпятся вокруг нескольких общеизвестных точек и на все лады повторяют: «прекрасно» и «гений». Но разве это идет от сердца? Вот я вас спрашиваю? – И, задав вопрос, тут же сам на него ответил: – Ну разумеется, нет. Дань моде. Сиюминутщина – и все. Между тем никто из них даже не догадывается, где спрятан клад!..

Настя и Аня буквально онемели. Они и не ожидали, что о кладе окажется известно буквально всем и каждый встречный лох (а парень, несомненно, был лохом и размазней) начнет говорить с ними о кладе!..

– Разве они умеют ценить? – продолжал меж тем очкарик. – Да у них-то чувство прекрасного давным-давно отмерло за ненадобностью… А что это вы на меня так смотрите?.. – остановил он патетическую речь, наконец заметив сконцентрированное на нем внимание.

– Ты говорил что-то о кладе… – напомнила Аня.

– О кладе? – Глаза под толстыми линзами очков удивленно хлопнули. – Ну да, творения Гауди – настоящий клад. Вот, например, этот дракон! Я изучил его до мельчайших подробностей и снял со всех ракурсов, с которых мог…

Девушки с облегчением перевели дух: кажется, их новый знакомый вовсе не имел в виду то, что они искали.

– А с чего ты взял, что мы разделяем твою страсть к работам Гауди? – поинтересовалась Настя, уже вполне придя в себя после недавнего потрясения.