Дикарка Жасмин - Бертрис Смолл

— Из них ужасные слуги, — подтвердила леди Апплтон. — Ленивые, грязные люди и крадут все, что плохо лежит. Вы привезли с собой слуг из Англии, леди Линдли?

— Нескольких, — сказала Жасмин. — Я собиралась нанять здешних людей.

— Ни в коем случае, дорогая! — воскликнула по-матерински озабоченная леди Апплтон. — Если вы не привезли с собой слуг, нанимайте только англичан, в крайнем случае — шотландцев, но, откровенно говоря, сама я думаю, что они ненамного лучше ирландцев, хотя наш дорогой король Яков сам шотландец.

Накрыли на стол.

— А где в Англии ваш дом? — спросил хозяина Рован Линдли.

— О, лишь небольшой домишко в Лондоне, — признался сэр Джон. — Дворянское звание я получил недавно от самого Якова за заслуги перед короной.

— И каковы же были эти заслуги? — поинтересовался маркиз.

— Я был секретарем сначала у старого лорда Бургли, а потом у его сына сэра Роберта Сесла, графа Солсбери. Вместе со званием меня пожаловали и пятьюстами акрами земли в Ирландии. На будущий год к нам приедут дочь с мужем и сын — лондонский купец.

"Как важно он о себе говорит, — думал маркиз Вестлей. — На несведущего человека может произвести впечатление». Но Рован Линдли знал, что у старого лорда Бургли было полдюжины секретарей.

— Я так рада буду увидеть детей, — тараторила леди Апплтон. — Здесь нет никакого общества, и нам очень одиноко. С ирландцами не подружишься. К тому же большинство из них не говорят по-английски, и их совсем не поймешь. Что поделаешь, безграмотные люди. Всю жизнь мы служили Англии и сейчас приехали сюда, чтобы помочь королю цивилизовать эту страну.

Жасмин поперхнулась ложкой супа, бросая на мужа отчаянные взгляды. Позже, освободившись от общества хозяина и хозяйки, они улеглись в кровать, и Рован сказал;

— Никогда не слышал подобного нахальства! Если все англичане, приехавшие в Ирландию, похожи на этих, неудивительно, что ирландцы нас не любят.

— Нелегко быть порабощенным народом, — ответила Жасмин, — но сносить подобное обращение завоевателей невыносимо. Я не хочу, Рован, чтобы и на наших землях с людьми вели себя так же.

— А ты так и не сможешь, — успокоил ее муж. — Я прекрасно знаю тебя и твое доброе сердце. Ты будешь стараться изо всех сил, но учти, миледи, как бы хорошо ты к ним ни относилась, найдутся и такие, которые не откликнутся на твою доброту и останутся врагами. Не удивляйся и будь с ними твердой, потому что только тогда они тебя поймут. Это будет нелегко: многие, подобно Фини, считают, что женщина не способна управлять поместьем. Но я знаю, что ты сможешь.

Карета прибыла вскоре после того, как они отправились спать. Жасмин и Рован слышали, как в гардеробную их спальни прокралась Торамалли, где ее устроили на ночлег.

— Торамалли! — окликнула ее Жасмин. — Ты ела?

— Да, хотя это существо с лицом вроде квашни, которая зовется хозяйкой этого дома, не собиралась нас так поздно кормить, пока я ей не сказала, что госпожа очень рассердится, если узнает, как дурно с нами обошлись.

— Я уж начинала за тебя беспокоиться.

— Нам повезло — мы добрались сюда живыми. — Глаза Торамалли были злыми. — Фини оказался совершенно беспомощным, так что в конце концов нашему конюху пришлось взять вожжи, а я вынуждена была ехать с этим глупцом, который как жаба надувался от самомнения.

Позвольте, миледи, кучеру завтра управлять каретой, даже если сами поскачете верхом, а то я убью этого Фини.

Рован прыснул из-под одеяла. Он никогда не слышал, чтобы Торамалли говорила с таким чувством о ком-нибудь еще, кроме своей госпожи. Он улыбнулся служанке.

— Завтра мы заставим его бежать за каретой вместе с кобылами.

Торамалли хихикнула и, поклонившись господину, отправилась в кровать.

— Неплохо бы и в самом деле заставить его пробежаться, — услышала она, притворяя за собой дверь.

— Она тебя обожает, — сказала Жасмин мужу.

— Так же сильно, как ее госпожа? — рассмеялся Рован.

— Никто не может, — твердо заявила Жасмин, — любить тебя так сильно, как я, дорогой мой муж и господин Джеймс Рован Линдли.

— Тогда покажи, как ты меня любишь, — игриво попросил маркиз. — Я вижу, пружины у этой кровати не испытывали лет десять, если они когда-нибудь вообще были в работе.

— Ты что, милорд, не наскакался еще сегодня? — спросила Жасмин, а сама уже таяла от его ласк.

— На тебе я готов скакать вечно, — ухмыльнулся муж.

— Ну что ж, я готова на легкую рысь по парку, — согласилась она. — Но помни, что рассветы в Ирландии наступают быстро. Так по крайней мере утверждает мастер Магвайр. О, Рован, да!

Он расшнуровал ее рубашку и прижался губами к соску, рот описывал круги, заставлявшие ее изнывать. От его восхитительных прикосновений Жасмин стонала, растрепала рукой его рыжеватые волосы, провела по шее и почувствовала, как вместе с нарастающим возбуждением поднимаются волоски на его коже. Изогнувшись, она прижалась к мужу, и его руки принялись ласкать ее тело.

— Восхитительная, — простонал он и, подняв голову, встретился с ней взглядом. — Ты просто восхитительна, любимая. — Он прижался лицом к слегка округлому животу, целовал и слегка покусывал кожу, а рука тянулась к крепкой груди.

— Ты что, плохо ужинал? — подтрунивала Жасмин.

— На третье не было сладкого. А без сладкого я не могу уснуть. Впрочем, подойдет любая сладость!

— Мужлан! — Она звонко чмокнула его и вдруг вскрикнула:

— О, Рован! — Он одним толчком вошел в нее, и она поразилась неожиданности атаки. — О, любовь моя!

Он мягко двигался, страстно целуя, и Жасмин счастливо вздохнула, расслабилась, позволяя уносить себя чувству, которое вызывал его каждый мощный толчок. Памятуя о ее предупреждении о скором рассвете, он быстро довел ее до экстаза и испытал экстаз вместе с ней. Потом они, обнявшись, уснули.

Вскоре после рассвета они оставили дом лорда Апплтона. К глубокому удовлетворению Торамалли, место кучера занял Рори Магвайр. А мастер Фини вскочил на собственную лошадь. Жасмин возблагодарила его предусмотрительность.

— Посмотри, как он рвет поводьями губы бедного животного, — обратилась она к мужу. — Нет, он явно не наездник.

Услышав ее слова, Рори Магвайр ухмыльнулся про себя. Фини сам по себе был жалким человечишкой, но на лошади представлял и вовсе комичное зрелище. Рори хлестнул лошадей, зная, что милорд и миледи легко догонят карету.

— К ужину, красавицы, мы будем дома. Там вам приготовлена чистая сухая конюшня и полные ясли овса.

Весь день шел дождь. Ливень превратил дорогу в раскисшую грязь, но Рори Магвайр оказался опытным кучером и каждый раз выводил лошадей на твердое место. Наконец он остановил огромную дорожную карету и подождал, когда к ней приблизятся верховые: