Любой каприз за вашу душу. Как украсть миллионера  - Татьяна Богатырева

Хотя, конечно, мы тоже. Мне нравится, как дрожит и тяжело дышит милорд, и как Бонни, склонив его голову себе на плечо, любуется мной. И нравится гореть и плавиться под его жадным взглядом. И пьянеть, хотя глоток виски – это несерьезно.

– Пожалуйста, мадонна, – чуть обернувшись, попросил лорд.

Губы искусаны, взгляд расфокусирован, и весь он – покорный, нежный, голодный… и точно уже кончил бы, если б не колечко. Да-да, милорд Благоразумие и острые предметы. Кто бы мог подумать!

– Тебе безумно идет, красавчик, – я коснулась губами лепестка, вырвав еще один голодный стон.

– Спасибо, мадонна… мадонна!.. – хриплая мольба, боже, как это звучит в его исполнении! Лучше любой музыки!

Оторвать ладонь от его бедра и губы от ямочки на пояснице было совершенно невозможно, наверное, это все виски виноват – что я пьяна и что опять его хочу.

– Да, мой сладкий?

Я просунула руку между ним и Бонни, огладила оба члена, прижатые друг к другу – с наслаждением послушав два низких стона – и на мгновение остановилась.

– Не смей кончать, больной ублюдок, – еще бы я понимала, кому из них это говорю… наверное, обоим?

– Прошу тебя!.. – еще одна мольба, от которой я совсем теряю крышу.

Но первой ответила не я. Бонни скользнул вниз и взял его в рот. Лорд выгнулся, замер натянутой струной – тронь, и зазвенит…

Черт, как же мне нравится то, что они делают! И как же мне нравится вести ладонями по его бокам, по груди, прижиматься грудью к его горящей спине!.. Вот, я поняла, чего не хватает для полноты улета. Еще немного виски.

Отпив из бутылки, я вернула ее обратно к стене и дотянулась до губ лорда. Поцелуй со вкусом виски и крови, когда лорд ластится ко мне, когда он весь – жажда, необходимость… И прикусить его губу, поймать еще немного сладкой дрожи… Боже мой, полный улет!

– Прошу тебя, мадонна, – выдохнул он.

– Что? Что ты хочешь? – Я не отрывалась от его губ, не могла бы, даже если бы мне пришла в голову такая дурацкая мысль.

– Тебя. Бонни. Вас обоих… пожалуйста…

Вместо ответа я опять его поцеловала и, нащупав карабин на его запястьях, расстегнула его – и потянула лорда на себя, обхватила его ногами за поясницу.

Боже, как это было хорошо! Наконец-то почувствовать его губы на своей шее, тяжесть его тела, нетерпеливые мощные толчки… и поймать мучительно-счастливый стон, когда в него сзади вошел Бонни, и они задвигались оба, во мне, мои…

Последний фейерверк был особенно сладким, долгим и почти болезненным. Мне казалось, что я улетаю куда-то в невесомость, растворяюсь, рассыпаюсь, сама превращаюсь в искры…

Я очнулась от утомленного и удовлетворенного голоса Бонни:

– С днем рождения, Британия.

– О, боже… – такой же усталый не то смех, не то стон.

– С днем рождения, Кей, – я поцеловала его в закрытые веки и пихнула, чтобы скатился с меня, здоровый бугай.

Он и скатился, распластавшись по матрасу морской звездой. Чертовски довольной морской звездой.

– А, все же меня, а не синих китов… – тяжело вздохнув, он подгреб к себе нас обоих. С двух сторон. Ну конечно, зачем еще ему свободные руки? – Сумасшедшие. Особенно ты, Сицилия.

Я уже почти фыркнула про дискриминацию, но тут Бонни потерся губами о его скулу и тихо, так что я едва расслышала, шепнул:

– Я тоже люблю тебя, Британия.

Кей замер, улыбнулся светло и счастливо, и только потом выдохнул.

– Я… я люблю тебя.

Мне показалось, или у него глаза стали мокрые? Черт. Эти мужчины иногда такие идиоты!

– Девять лет вместе, – вздохнула я, – самое время, чтобы впервые сказать «люблю».

– Десять, – тихо и как-то беззащитно поправил меня Кей.

– Десять лет и одна неделя, – в тон ему уточнил Бонни и, помолчав несколько секунд, добавил: – Зачем говорить, все и так понятно.

Мне показалось, Кей хотел что-то ответить… но нет. Он просто повернул голову, прижался лбом ко лбу Бонни.

Не знаю, почему я чуть не заревела. Не знаю! Не потому же, что два взрослых мужика ведут себя, как подростки-придурки, правда? Просто они выглядят так трогательно, что хочется открыть им сердце, обнять, согреть… Интересно, если бы я не любила их обоих, я бы влюбилась сейчас? Увидев этот сокровенный момент нежности и доверия двух высокоинтеллектуальных баранов?

Наверное, я совсем двинутая…

Потому что я, поцеловав по очереди обоих, с невероятным трудом заставила себя подняться и пойти к буфету. За которым, между прочим, пряталась очень интересная тележка, можно сказать, волшебная. Да, я с ума сойти какая предусмотрительная! Хотя и несложно было догадаться, что после пары часов крышесносных развлечений нести что-то в руках я не смогу. Поэтому именинный торт (с тридцатью семью свечами, которые я все же сумела зажечь с третьей попытки), шампанское и тарелки с холодными закусками ждали своего часа на ресторанной тележке. Правда, дефиле на шпильках, как планировалось изначально, уже не вышло – ну не было у меня сил искать туфли! И вообще надевать хоть что-то. Все равно ж снимут сразу, как только дотянутся. Из чувства справедливости. Да и фиг с ними, с туфлями. Я и босиком прекрасна!

– С днем рождения, с днем рождения!

Наше с Бонни пение сегодня было фальшивым и сиплым донельзя, но Кею все равно нравилось.

– Время загадывать желание, Британия, – Бонни держал перед Кеем торт, а я разливала шампанское в три бокала, когда…

– Всем бросить оружие! Выходите по одному! – заорало на улице, засверкало сине-красными мигалками. – От имени полиции штата Нью-Йорк приказываю вам сдаться!

Загрохотал и завыл снижающийся вертолет.

– Вы окружены! Освободите заложника и сдавайтесь! – присоединился второй матюгальник. – Через три минуты открываем огонь!

Шампанское все же пролилось. Мы с Бонни переглянулись в полном недоумении: какой идиот вызвал полицию? И что за идиоты в этой полиции, какой к чертям огонь? Или это Кей нажал-таки тревожную кнопку?

– Как?.. – Мы дружно воззрились на милорда.

– Это не я, – у него был такой вид, словно он не знает, то ли ему ржать, то ли поубивать на хер дебилов с мигалками и мегафонами.

Зрелище, скажем прямо, было сюрреалистичным. Торт, шампанское, разбросанные по полу цепи, пистолеты и ножи, три голых придурка и светомузыка с фейерверками.

– Может, сдадимся? – предложила я, с тоской глядя на так и не попробованный торт. С горящими свечками, между прочим!

– Не уж. Это мой торт! – заявило их голодное лордство и бросило на потусторонне сверкающие окна такой взгляд, что на месте полиции штата Нью-Йорк я бы с извинениями свалила куда подальше. Нет, сначала бы свалила, а потом извинялась. Издали. – Хер им, а не мой торт! Ну, не пристрелят же они нас, в самом деле.