Губительные ласки - Кейтлин Крюс

Но сначала он украдет эти семь дней и будет притворяться другим человеком, чтобы утолить страсть к хорошенькой американке с огромными глазами медового цвета, которую он сделал своей женой, и смотреть, как она снова и снова теряет голову от его ласк.

Халед был достаточно эгоистичным, чтобы втянуть ее в свой мир, чтобы насладиться ею так, как он сам того желал, чтобы забыться в ее объятиях на какое-то время, а потом вернуться в реальность и установить необходимые ограничения.

Но в то же время его не покидали сомнения.

– Мне не следует брать целую неделю, – заявил он Насеру после видеоконференции с тройкой крупных нефтяных магнатов из Техаса. Их врожденная пренебрежительность крайне возмутила Халеда, но он все равно пригласил их на свою свадьбу. – У меня вообще нет ни одного свободного дня.

– Помнишь поговорку? – спокойно спросил Насер. – Брак похож на осажденную крепость. Те, кто снаружи, хотят попасть внутрь, а те, кто внутри…

– Хотят выбраться наружу, – нетерпеливо добавил Халед. – Значит, ты меня понимаешь.

– Должен признаться, ваша светлость, меня больше волнует ваша многострадальная и долготерпеливая невеста, – ответил Насер, предусмотрительно убрав с лица ухмылку, прозвучавшую в его голосе.

Халед знал, что ему не следовало заманивать Клео в свои сети. И он прекрасно понимал, что обманывал самого себя, потому что пожирающая страсть к этой женщине достигла своего апогея, но решил, что одной недели будет достаточно, чтобы утолить жажду, мучившую его в самые неподходящие моменты, и вернуться к своим обязанностям. Он будет притворяться, что любит Клео, потому что в его жизни не было места для чувств. Оставался только долг султана перед своим государством. Единственный и вечный долг.

Он дал западным союзникам достаточно вескую причину, чтобы инвестировать средства в Джурат, и теперь, благодаря сказочной свадьбе своего правителя, его страна стала доступной и желанной, а не экзотичной и пугающей. Настало время заняться дальнейшим благоустройством государства, и брак с Клео больше не имел никакого значения.

– Где мы? – сонно спросила его молодая жена, когда он подхватил ее на руки и, прижав к груди, спустился по трапу своего частного самолета.

Халед чувствовал себя победителем. Королем. Словно он завоевал свою невесту в длительной, изматывающей битве.

Клео часто заморгала, а потом, посмотрев на Халеда, мягко улыбнулась, как будто думала, что с ним она в полной безопасности, что было очень далеко от истины.

– Мы в оазисе, который принадлежит моей семье. Здесь не так шумно, как во дворце, и мы пробудем здесь целую неделю. – Халед не пытался сдерживать охватившее его возбуждение, но знал, что ему придется бороться с ним, чтобы подчинить своей воле. Они с Клео проведут вместе семь дней, а потом его жена займет надлежащее ей место, и он будет держать ее там, что бы ни случилось. И что бы ни говорило его собственное сердце.

– Никогда раньше не видела оазис! – не подозревая о внутренней борьбе своего мужа, восхищенно заметила Клео. – Но я представляла его именно таким.

Халед был слишком поглощен ею, чтобы смотреть по сторонам, к тому же он и так знал, что увидит.

Сегодня ряды финиковых пальм, инжира, персиковых и оливковых деревьев, окружавших пруд аквамаринового цвета, были увешаны сотнями маленьких фонариков, чтобы поприветствовать султана и его молодую жену. В окружении небольшого количества палаток раскинулся огромный шатер с горящими факелами у входа, куда и направился Халед со своей драгоценной ношей. Вокруг тихо шумели пески пустыни, а над головой в ночном небе ярко мерцали мириады звезд.

Казалось, Халед и Клео остались одни не только в целом мире, но во всей вселенной.

Войдя в шатер, Халед мягко поставил Клео на ноги. Его невеста слегка покачнулась, но он удержал ее, а потом пристально смотрел на нее, пока она с восторгом оглядывалась вокруг. С высокого потолка вниз до самого пола, устланного мягкими коврами, свисали разноцветные гобелены. По бокам шатра располагались зона отдыха и две гардеробные, а в центре стояла огромная, приглашающая возлечь кровать, которая больше всего привлекла внимание Клео.

– Здесь очень красиво, – тихо сказала она. – Как в сказке.

– Тут все только самое необходимое, – пожал плечами Халед.

Клео бросила на него лукавый взгляд, и Халед, к своему удивлению, улыбнулся в ответ.

– Но вы, ваша светлость, султан Джурата, – весело продолжила она, – и привыкли к более роскошным вещам.

– Ты поела? – сдержанно спросил Халед, пытаясь обуздать желание наброситься на Клео и утолить пожиравшую его страсть.

Только теперь он не мог сказать с точностью, что наступит раньше: конец недели или пресыщенность любовными ласками.

– Поела? – эхом отозвалась Клео, удивленно посмотрев на него, словно слышала это слово впервые.

– Я не видел, чтобы ты притронулась к еде во время банкета, – мягко заметил Халед, хотя он не хотел быть ни мягким, ни нежным. Он жаждал одного – овладеть Клео и сделать ее своей. – Ты, наверное, проголодалась?

– Нет.

– Клео, – тихо сказал Халед. – Пожалуйста, послушай меня. Тебе понадобятся все твои силы.

Клео зарделась, а ее медовые глаза полыхнули огнем.

– Может быть, – взволнованно ответила она, и Халед подумал, что это создание, на которое он непонятным образом обратил свое внимание, в конце концов погубит его. Клео с такой готовностью отвечала на его ласки, что он не мог думать ни о чем другом. – Но тебя я хочу больше.

Халед потянулся к ней и начал снимать с нее платок за платком, разворачивая ее, словно драгоценный подарок. Клео замерла, а потом тяжело задышала, и он пришел в сильное возбуждение, представив, как ее изящные руки касаются его отяжелевшей плоти.

– Клео, – напряженно сказал Халед. – В этот раз я не смогу остановиться, если прикоснусь к тебе. Я даже не буду пытаться.

– Халед, – тихо прошептала она, глядя на него глазами полными бушующего пламени. – Если ты сейчас же не прикоснешься ко мне, я убью тебя, и наш брак окажется до неприличия коротким. – На ее губах заиграла улыбка. – И вот тогда я точно окажусь в тюрьме.

Халед громко захохотал и отбросил всяческие попытки сдерживать напор страсти. Он притянул Клео к себе и жадно набросился на ее чувственный рот.

Неистовый поцелуй Халеда отличался от тех поцелуев, которыми они обменивались на протяжении последних трех месяцев. Ее будущий супруг словно сдерживался и отстранялся от Клео раньше, чем она была готова отпустить его. Халед постоянно закрывался и твердил, что им нужно подождать. Но сейчас все было совершенно по-другому.

Он взял Клео за затылок, зарывшись пальцыми в ее шелковистые волосы, и от его обжигающих поцелуев у нее закружилась голова. Когда Халед отстранился, она застонала в знак протеста, вызвав его смех, в котором слышались мужская самоуверенность и сила.