Идеальный кандидат - Люси Кинг

– Что ты имеешь в виду?

– Как ты думаешь, что случится дальше? – вопросом на вопрос ответил Маркус.

– Не знаю.

Она знала. Случится то, о чем она тайно мечтала все эти годы, несмотря на попытки задушить в себе эти мечты. То, что являлось ей в жарких, душных снах. То, на что она никогда не надеялась.

Только теперь казалось, все плохое исчезло без следа, осталось в далекой юности, и больше ничто не в силах помешать ей радоваться жизни, что бы под этим ни подразумевалось. Она уже не та, что прежде. Наконец она свободна от прошлого. Свободна для яркого, радостного настоящего.

– Совсем-совсем не знаешь? – Он медленно провел кончиками пальцев по ее плечу и еще медленнее повел ниже.

Она задрожала от этого прикосновения.

– Думаю над этим вопросом, – сказала она. Все менялось так стремительно! То, что секунду назад казалось невозможным, происходило в следующую секунду как само собой разумеющееся.

– Зои говорит, между нами проскочила искра. – Его пальцы замерли на ее запястье, где учащенно билась синяя жилка.

– Возможно, так и есть, – прошептала Селия хриплым от страсти голосом. Она с трудом могла дышать. Маркус притянул ее к себе. Сердце стучало теперь в бешеном ритме.

– Говорит, между нами химия.

– Скорее всего, она права.

– И мы зря постоянно ссоримся.

– Вот именно.

– Но я больше не хочу ссориться.

Маркус был с ней предельно честен, и Селия тоже решила больше ему не врать.

– А мне никогда не хотелось.

– Правда?

– Правда. Как бы я ни старалась это изменить, меня всегда тянуло к тебе.

Глаза Маркуса горели дьявольским огнем. Голос становился все прерывистее.

– И ты до сих пор не знаешь, что случится дальше?

Пути назад не было. Внутренний голос называл Селию сумасшедшей. Она прекрасно осознавала, что вела себя не слишком благоразумно. Но к чему привело благоразумие? Огромные счета в банке, конечно, имели место, но счастья не приносили. Поэтому слова отца задевали так сильно. Джим Форрестер резал по больному, его правда была слишком жестокой. Как бы Селия ни старалась обманывать его и себя, факт оставался фактом.

Все ее подруги одна за другой выходили замуж, а она уже долгие годы была одинока. Радоваться за них всякий раз становилось все труднее. Конечно, она не позволяла такому низменному чувству, как зависть, взять над собой верх. Но иногда на нее находила тоска. Ведь в тридцать один год у нее не было даже молодого человека, что уж говорить о семье.

Поначалу ее это устраивало. Отсутствие личной жизни с лихвой окупалось карьерным ростом. Она достигала все больших успехов в любимом деле. Но чем выше поднималась, тем больше времени была вынуждена проводить на работе – положение обязывало. В результате для отношений совсем не оставалось места. Кроме того, не было и желания принадлежать кому бы то ни было. Свободна, независима, сама по себе, что может быть лучше? В угоду другому человеку пришлось бы меняться, а Селия ничего не хотела в себе менять. Она устраивала себя такой, какой была.

Но только в это утро она четко и ясно ощутила одиночество. Кроме нее и Маркуса, все остальные гости, как нарочно, явились на свадьбу со своими вторыми половинками. Селия показалась себе чужой на этом празднике жизни.

В голове всплыли картинки, вот радостно улыбаются гостям выходящие из церкви новобрачные Дэн и Зои. Вот обмениваются нежными взглядами счастливые Лили и Кит. Вот кружатся под музыку юные влюбленные. Сколько же радости, надежды на грядущее счастье они источали!

Стоя в стороне от танцующих пар, Селия чувствовала себя совершенно несчастной, а критика отца подорвала ее окончательно. Может быть, он прав? Ведь карьера не согреет холодной ночью, и ни за какие деньги она не купит того, чем ее друзей и подруг так щедро одарила судьба.

Возможно, если бы не жестокий поступок Маркуса, все сложилось иначе. Она бы верила мужчинам. Уважала их. Ценила. Когда-нибудь смогла бы всем сердцем кого-нибудь полюбить. Создать семью.

Но к чему вспоминать об этом сейчас? Прошлого не изменить, и в целом она довольна своей жизнью. Сегодняшняя вспышка – всего лишь минутная слабость. Завтра она вернется в Лондон и с головой уйдет в работу. Успокоится. Все будет хорошо.

Главное, она, наконец, выяснила, как было на самом деле. Не было никакого спора. Значит, Маркус не хотел ее обидеть. Стало быть, мужчинам можно доверять. Изменив отношение к ним, она сможет изменить и свою жизнь. Возможно, теперь позволит себе несколько новых знакомств и, как знать, вдруг встретит того, кто войдет в ее жизнь?

Просто ко всему надо относиться как можно спокойнее. Быть разумной. Уравновешенной.

Проблема в том, что именно сейчас ей, дикой, безумной, вышедшей из-под контроля, никак не удавалось успокоиться.

Разумеется, во всем виноват Маркус. Она хотела его. Хотела долгие годы, но ей и в голову бы не пришло, что желание это обоюдное. Зато в данный момент поняла: он тоже ее хочет. Между ними вспыхнула страсть, жгучая, свирепая и непреодолимая.

Теперь она уже не та юная романтичная девушка. Понимает все слабости Маркуса. Серьезные отношения с ним вряд ли возможны, но сейчас ей и не нужны серьезные отношения. Обаятельный плейбой, красивый и сексапильный, который не станет принуждать ее все бросать и создавать семью, – идеальный вариант.

У нее так давно не было секса. А хорошего секса еще дольше. С его-то опытом он подарит ей незабываемое наслаждение…

– Так знаешь или нет? – спросил он с заметным напряжением.

Ясно, он, как и она, едва держит себя в руках.

– А как же твои моральные принципы?

– А что с ними не так?

– Они не имеют отношения к младшим сестрам друзей?

– Не-а.

– Это хорошо. – Она почувствовала, как пламя бежит по венам. – Тогда, как ты думаешь, что случится?

Пятнадцать лет она этого ждала. Пятнадцать мучительных лет. И больше не могла ждать ни секунды.

Она раскрыла ему все карты, почти признавшись в своих чувствах, сошла с ума, но кому может повредить немного сумасшествия? Даже промолчав, она выдала бы себя с головой, вся превратившись в желание.

А он? Мог ли он думать о последствиях в тот момент, когда она, всегда такая сдержанная и язвительная, теперь сгорала от страсти и ее жаркие прерывистые слова так не походили на прежние холодные циничные речи? Разве он мог вообще думать о чем-нибудь?

Одно движение, и вот она в его объятиях, голубые глаза удивленно раскрыты. Чему она удивлялась? Ведь все очевидно, по крайней мере для Маркуса. Но он и сам впечатлен ее неожиданной страстностью. Прерывистое горячее дыхание и возбужденный шепот были так не похожи на обычный деловой тон и язвительные фразы. Значит, вся ее неприязнь крылась в недопонимании? Стоило освободиться от него, и она обнажила свою истинную сущность, которая, надо признать, нравилась Маркусу гораздо больше.