Скамейка для влюбленных - Элизабет Пауэр

– Обещаю, что не буду делать то, чего ты не за хочешь, – обдувая ее ладонь своим дыханием, произнес он. – А теперь давай работать.

Он снова стал главой компании, говорил с ней как с любой из своих служащих. Тем не менее теперь он уверен, что ему достаточно прикоснуться к ней, и она возжелает его. Она сама продемонстрировала ему, что это так…

Каким-то образом Маджента поняла, что никогда не могла контролировать свое тело, если речь шла об Андреасе. Оставалось лишь надеяться, что она повзрослела и у нее появились силы сопротивляться его ошеломляющей мужественности. Иначе что они с Тео будут делать, если она не сможет продержаться на этой работе хотя бы четыре или пять месяцев?

Его кабинет находился в другом конце дома и был оборудован так же хорошо, как любой современный офис. Рядом с кабинетом располагалась комната поменьше, в которой стояли шкаф для документов и стол. Окна обеих комнат выходили на бассейн.

Утро Маджента провела, обсуждая с Андреасом его расписание, делая звонки и договариваясь о встречах, а также приводя в порядок корреспонденцию.

– Почему ты не сомневался в моих… тяжелых обстоятельствах? – немного поколебавшись, спросила она, откусывая кусок бисквита и запивая его кофе, который принесла средних лет экономка. – Я могла попросить то письмо, потому что… ну, потому что хотела выиграть время для поисков лучшей квартиры.

Андреас одарил ее взглядом, который говорил, что она не работала бы, если бы у нее были средства на хорошее жилье.

– Я всегда стараюсь узнавать о сотрудниках, с которыми буду непосредственно работать, как можно больше, – произнес он.

– То есть ты намеревался взять меня еще до того, как состоялось окончательное собеседование?

Андреас снял пиджак и ослабил узел галстука. Его длинные загорелые пальцы сжимали кружку.

– Я ничего не оставляю на волю случая.

– Ты знал это еще в ту пятницу? Когда мы встретились в винном баре?

Андреас глубоко вздохнул:

– Я не имел представления, пока не заметил твое имя в списке претендентов.

– Но как ты узнал о моей ситуации? Или ты обладаешь паранормальными способностями?

Андреас допил кофе, отставил кружку. Выглядел он расслабленным.

– Даже я не могу похвастаться такими способностями.

– Тогда как? – не унималась Маджента, проглатывая последний кусок бисквита.

– Это не важно. – Андреас откинулся на спинку кресла. – Важно, что ты здесь.

– Нет, важно, – возразила молодая женщина. – Та информация была конфиденциальной. – Она поставила кружку на стол. – Кто бы ни рассказал тебе, он не имел на это никакого права.

– Может, и не имел, – протянул он. – Но я обнаружил, что в этом мире можно узнать все что угодно, если намекнуть на вознаграждение. Агенты твоего владельца – не исключение.

– Ты дал им взятку?

Андреас фыркнул:

– Какого низкого ты обо мне мнения.

Маджента смотрела на него сузившимися глазами.

– Мое мнение о тебе не ниже, чем твое обо мне. – Она склонила голову набок. – Так что ты сделал? Позвонил им и поинтересовался, как обстоят дела с квартирой, которую я занимаю? Ты беспринципен, – обвинила она его.

– А ты нет?

– Что бы я ни сделала плохого, мне было девятнадцать, – напомнила Маджента. Ей очень хотелось задать прямой вопрос, но все же она решила подобраться к этому исподволь. – Люди меняются.

– В таком случае я с интересом буду наблюдать за тобой, – усмехнулся он.

«Маджента действительно изменилась», – думал Андреас, поглядывая на нее из окна и с растущим нетерпением ожидая момента, когда он сможет присоединиться к ней в саду.

Она, выпив чай с сэндвичами, которые принесла экономка, сказала, что хочет освежиться. Глядя, как Маджента следит за пустельгой, Андреас понял, что очарован ею так же, как она очарована птицей. Его тянуло к ней сильнее, чем в прошлом. Но что-то неуловимо изменилось…

Для девушки, которая когда-то была озабочена тем, как выглядит, и постоянно обновляла макияж, рассеянно играя своими пышными волосами, сейчас она казалась удивительно безразличной к своему внешнему виду. И более сдержанной, чем когда-то. Иногда ее речь замедлялась, словно она была не уверена, правильно ли излагает мысли. Тем не менее Андреас не сомневался, что Маджента не страдает от неуверенности в себе.

Слушая, как она разговаривает с коллегами и клиентами по телефону, он был впечатлен ее эффективной работой. Но было в ней что-то еще, чему Андреас не мог дать названия.

Когда он освободился, Маджента была уже в холле.

– Моя бабушка, – сообщил Андреас, заметив интерес, который она проявила к овальному портрету, висевшему над одним из столов. – В молодости.

– Она была очень красивая.

– Да.

– Она еще… – Маджента прикусила губу, решив, что невежливо задавать такой вопрос.

– Нет, – откликнулся он. – Она умерла в прошлом году в Италии, не проболев ни дня. Ей было восемьдесят девять лет.

По глазам Мадженты ничего нельзя было понять.

– Мне жаль. И твоего отца тоже.

– Да. – Он вздохнул.

– Что… что случилось? – неуверенно спросила Маджента.

– Сердечный приступ.

– Когда?

– Шесть лет назад.

– Шесть лет… – Она нахмурилась. – Когда ты был в Америке?

– До того, как я уехал.

Андреас не стал говорить, что это случилось всего несколько часов спустя после их последней встречи. Не стал он говорить и о том, что все началось с ссоры, касающейся Мадженты. Его до сих пор мучили угрызения совести. Если бы он прислушался к отцу, тот был бы жив.

Маджента нахмурилась и начала было что-то бормотать, но Андреас перебил ее:

– Давай покончим с воспоминаниями.

* * *

– Следующую неделю или около того я буду работать дома, – заявил Андреас, останавливая «мерседес» возле ее дома. – Так как у тебя нет машины, я думаю, будет удобнее, если ты поживешь какое-то время у меня.

Маджента уже собиралась выйти из машины. Она замерла и с растущим недоверием взглянула на него:

– Ты не предупреждал, что мне придется жить под одной крышей с тобой, когда я согласилась работать на тебя.

Андреас поставил машину на ручной тормоз и заглушил мотор, затем повернулся к ней:

– Я говорю об этом сейчас. Таковы условия контракта.

– Твоя постоянная помощница… да и любой сотрудник, – добавила Маджента, вспоминая явно влюбленную в него Лану Барлифорн, – всегда беспрекословно подчиняются и переезжают к тебе, как только ты щелкаешь пальцами?